Книга Выбор леди Мэри, страница 57 – Надежда Соколова

— Госпожа, — Жерар подошёл сзади, и его голос, ровный и привычно спокойный, прозвучал в тишине холла, но я уловила в нём ту лёгкую, почти незаметную нотку тревоги, которая появляется у людей, когда они чувствуют, что природа становится сильнее их планов. — Метель будет долгой. Я говорил с Остином — дороги замело. Никто не войдёт и не выйдет, пока не стихнет.

Я отняла руку от стекла, и мои пальцы, онемевшие от холода, чуть дрожали, когда я опустила их вдоль тела. Я повернулась к Жерару, и он стоял передо мной, его лицо было серьёзным, но без паники, и я видела, как свет от камина падает на его плечи, делая их тёплыми, почти осязаемыми.

— Надолго? — спросила я, и мой голос звучал ровно, но я чувствовала, как внутри меня, где-то глубоко, просыпается то спокойное, собранное чувство, которое всегда приходило в минуты, когда нужно было принять решение.

— Может, на несколько дней, — сказал он, и я слышала, как его голос становится чуть мягче, когда он произносит эти слова, будто он хотел смягчить их, но не мог изменить правду. — Может, на неделю. В прошлые зимы бывало и по две.

Я обернулась и посмотрела на холл. Он был пуст, но из кухни доносился запах хлеба — тёплый, густой, уютный, и треск дров, который смешивался с завываниями ветра, создавая тот особый, домашний контраст, который делает зиму терпимой. Я чувствовала, как замок дышит — устойчиво, уверенно, словно он знал, что делать с такой погодой, словно он стоял здесь столетиями и переживал не такие метели. И я тоже знала. Мы готовились. Дрова были запасены, еда — в кладовых, вода — в бочках. Мы не боялись, потому что мы всё сделали правильно.

— Скажите всем, чтобы не выходили без нужды, — распорядилась я, и в моём голосе появилась та спокойная твёрдость, которая приходит, когда знаешь, что делать. — Дрова, еда, вода — у нас всё есть. Пусть топят камины и не экономят. И проверьте ставни на третьем этаже — ветер может сорвать.

Жерар поклонился, и я заметила, как его лицо чуть расслабилось, когда он услышал мои слова, будто он ждал их, чтобы самому почувствовать уверенность. Он вышел, и я осталась одна у окна, глядя, как снег продолжает падать, залепляя стекло всё плотнее, превращая мир снаружи в белую, непроницаемую стену.

День прошёл в приглушённой, почти сонной суете. Мы собрались в большой кухне — там было тепло, и оттуда пахло супом и свежими пряниками, запах которых смешивался с ароматом дыма и горячего воска. Эста, довольная, что у неё есть чем кормить всех, хлопотала у очага, и я видела, как её руки, привычные к работе, ловко помешивают в котле, и как она напевает старую песню о зиме — ту самую, которую я уже слышала на Ортансы, и её голос, низкий и спокойный, вплетался в завывания ветра, делая его более далёким, менее угрожающим. Нэлла помогала ей, и я заметила, как её движения стали более уверенными, как она уже не смотрит на Эсту с той робостью, что была в первые дни, а работает рядом с ней, как равная. Эльза сидела у стола, перебирая травы, и я видела, как её пальцы, тонкие и сухие, разделяют сухие листья, раскладывая их по мешочкам с той же тщательностью, что и раньше. Ида сидела за столом с книгой, которую я дала ей из библиотеки, и я заметила, как её глаза скользят по строчкам, и как она иногда поднимает голову, чтобы посмотреть на мать, убедиться, что всё хорошо, и снова возвращается к чтению.