Книга Выбор леди Мэри, страница 54 – Надежда Соколова

Мы ели, смеялись, разговаривали. Мартин рассказывал истории прошлых лет, когда замок ещё кипел жизнью, и я слушала его, чувствуя, как его слова оживляют стены, наполняя их голосами тех, кто жил здесь до меня. Он говорил о старом хозяине, который устраивал пиры для всей округи, и я видела, как глаза крестьян загораются, когда они вспоминают те времена, как их лица становятся моложе, будто они снова переживают те моменты. Эста, раскрасневшаяся и довольная, рассказывала анекдоты про соседей, и я слышала, как её голос, обычно резкий, становится мягче и игривее, когда она подшучивает над старыми друзьями и знакомыми. Остин и Маркус, сидящие рядом, вспоминали, как летом чинили крышу и падали с лестницы, и я смотрела, как они жестикулируют, изображая свои приключения, как их голоса переплетаются, создавая общую, живую мелодию.

— Не упали же, — усмехнулся Маркус, и я видела, как его глаза смеются, несмотря на серьёзность его слов.

— Упали, но не сломались, — ответил Остин, и все засмеялись.

После обеда начались игры. В холле освободили центр — Маркус и Остин отодвинули скамьи и стулья к стенам, освобождая пространство для танцев, и я видела, как их руки, привыкшие к топору и молотку, двигаются с той же уверенностью, убирая мебель. Лидия с Идой встали в центре, и я заметила, как Лидия, обычно сдержанная и тихая, протянула руки к девочке, и та вложила в них свои маленькие ладони. Они начали водить хоровод — медленно, неуверенно сначала, но постепенно к ним присоединялись другие. Сначала Улья и Мира, взявшись за руки, вплелись в круг, затем Эльза, оставив своё вязание, встала рядом с ними. Остин, усмехнувшись, подхватил Маркуса, и они вместе, переглядываясь и посмеиваясь, вошли в круг, и я видела, как их широкие плечи двигаются в такт мелодии, которую никто не пел, но которую все чувствовали. Круг рос, заполняясь людьми, и я заметила, как даже крестьяне, ещё недавно стоявшие у стен с кружками сбитня, начали переглядываться и, улыбаясь, присоединяться к танцующим. Даже Эста, которая стояла у стола и ворчала, что «то, мол, не хозяйское дело, пляски при госпоже», — через пару минут уже кружилась в паре с Жераром, и я заметила, как она поднимает руки, как её лицо, обычно серьёзное, раскраснелось от движения, и как в её глазах мелькает тот же детский восторг, что и у всех остальных. Жерар, который всегда держался с той строгой выправкой, которая, казалось, была частью его натуры, вдруг мягко улыбнулся, и я видела, как он ведёт её в танце с той тихой грацией, которую я редко замечала в нём, и как они кружатся, оставляя за собой тёплые, мерцающие следы в свете свечей.

Я сидела у камина с кружкой вина, и её тепло проникало сквозь глину, согревая мои пальцы. Я смотрела на них — на их лица, освещённые пламенем, на их улыбки, которые были такими открытыми и искренними, что я чувствовала, как внутри меня разливается то же тепло, что и в этом зале. Кто-то из крестьян достал старый бубен, и я заметила, как его кожаная поверхность, потёртая и потемневшая от времени, оживает под его пальцами, издавая глухой, ритмичный звук, который вплетался в общий поток движения. Мира, стоящая в центре круга, подняла голову и запела — ту самую песню без слов, в которой слышалось что-то древнее и доброе, как дыхание земли, как шум леса, как голос ветра, который помнил времена, когда не было ни замков, ни стен, только поля и небо. Её голос был ровным и чистым, и я чувствовала, как он поднимается над головами танцующих, как он заполняет холл, делая его более живым, более настоящим. Танцующие двигались в этом ритме, их тела качались в такт, и я видела, как их лица становятся более расслабленными, более свободными, как будто они сбрасывали с себя усталость и тревоги, оставляя их за пределами этого круга.