Книга Выбор леди Мэри, страница 18 – Надежда Соколова

— А завтра, — сказал он, — Маркус будет смотреть лестницу.

— Да, надо, — ответил Маркус, и я видела, как его пальцы, лежащие на столе, чуть сжались в кулак от удовольствия — от того, что он занят делом. — Я прикинул уже, на что доски пойдут.

Он повернулся к Остину и начал рассказывать что-то про перила и крепления, и я слушала его голос — твёрдый и уверенный, — и чувствовала, как он вплетается в общий разговор.

— Я завтра пирог с яблоками испеку, — сказала Эльза вдруг, поднимая голову от тарелки. Голос её прозвучал негромко, но с той спокойной твёрдостью, которая появляется, когда человек знает, что умеет делать что-то хорошо. — Если тесто поднимется к утру.

Эста удивлённо подняла бровь — я заметила, как её лицо, обычно сдержанное, чуть изменилось, и она переспросила, но без привычного ворчания:

— С яблоками? А ты умеешь?

— Умею, — улыбнулась Эльза, и в этой улыбке промелькнула тень былой уверенности, той, что появляется у людей, которые долго стояли у печи. — В трактире я за пироги отвечала.

— Тогда жду, — сказала Эста, и я слышала, как в голосе её вместо обычной сварливости появилось почти уважение, тихое и спокойное.

Я сидела в углу у окна, чуть в стороне от общего стола, и смотрела на них. Свечи горели ровно, отбрасывая на лица тёплый, золотистый свет, и я видела, как Маркус смеётся над шуткой Остина, как Нэлла передаёт хлеб через стол, как Ида, пододвинув кружку поближе, пьёт компот маленькими глотками. Замок наполнялся. Люди, которые ещё неделю назад были чужими, сейчас сидели за одним столом, и их голоса смешивались в общий, живой гул, в котором я слышала не просто слова — а что-то большее, похожее на согласие и тепло.

После ужина я прошла по коридору, где были комнаты новичков. В щелях дверей горел мягкий жёлтый свет, и я задержалась у каждой из них, не заходя, просто слушая. Из комнаты Маркуса доносился ровный, размеренный стук молотка по дереву — он чинил шаткую ножку стула, который нашёл в чулане, и я слышала, как он напевает что-то тихое, низкое, без слов. В комнате Нэллы было тихо, только лёгкий шелест ткани — она разбирала сундук с бельём, которое выделила Эмили, и я видела в щёлку, как она аккуратно складывает простыни, разглаживая каждую складку ладонью. Эльза сидела при свете свечи у кровати, и её руки двигались ровно и быстро — она штопала рубашку Иды, и я слышала, как игла входит в ткань с мягким, ритмичным звуком. А Ида сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и перечитывала только что переписанный рецепт — я видела её профиль в свете свечи, серьёзный и сосредоточенный, и на её лице уже не было той настороженности, которая была утром. Она водила пальцем по строчкам, шевеля губами, и я заметила, как она чуть улыбнулась, когда дошла до конца, будто проверяла свою работу и осталась довольна.

Я прошла дальше по коридору, глядя на свет, который сочился из-под каждой двери, и чувствовала, как внутри меня разливается тихое, ровное тепло. Теперь здесь, под этим куполом, жила ещё одна маленькая семья. И я знала, что их улыбки, их разговоры, их шаги по коридорам будут звучать здесь всю зиму, вплетаясь в общий ритм замка. Я постояла ещё немного у окна в конце коридора, глядя на тёмное, звёздное небо за стеклом, и подумала о том, что замок, который я приняла как наследство, становится домом — не только для меня, но и для тех, кто приходит к нам, ища тепла и покоя.