Книга Выбор леди Мэри, страница 12 – Надежда Соколова

Он посмотрел на дочь, и Ида чуть кивнула, подтверждая его слова — серьёзно, почти по-взрослому, и я заметила, как тонкие пальцы девочки сжали край её платка, когда она услышала своё имя.

— Мы не хотим просто так жить, — добавила Нэлла, не поднимая глаз, и голос её был тихим, но в нём слышалась твёрдость, которую я не ожидала. — Работать готовы за кров и еду. Если останемся — до весны. А там видно будет.

Она подняла голову, и я впервые увидела её глаза в полном свете камина — карие, глубокие, с тёмными кругами от бессонницы, но в них не было безнадёжности. Только усталость и решимость, смешанные в одну спокойную, терпеливую силу.

Я сидела напротив них, чувствуя, как тепло камина касается моего лица, и думала о том, что они настоящие — уставшие, напуганные, но не сломленные. В них чувствовалась та же жила, что и в моей Мире или Остине — людей, которые знают цену труду и не ждут подачек, а готовы отдавать, чтобы получать. Их руки, лежащие на столе, были грубыми и мозолистыми, но они лежали открыто, без утайки, и я видела, как они сжимаются в кулаки от волнения, а затем разжимаются — будто они делали выбор, доверяя мне.

— Я принимаю вас, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. Я обвела взглядом их лица — Эльза с её седой косой, Нэлла с опущенными ресницами, Ида с её серьёзным, почти взрослым взглядом, Маркус с его сжатыми челюстями. — Жить будете в комнатах прислуги, там есть свободные места. Еда — общая. Работа — по хозяйству. Весной решим, останетесь или пойдёте дальше.

Я сделала паузу, чувствуя, как слова повисают в воздухе, и добавила, глядя прямо на Маркуса:

— Но есть одно условие.

Маркус напрягся — я видела, как его плечи чуть подались вперёд, а пальцы, лежащие на столе, замерли. Но он не отвёл взгляда, и в его карих глазах мелькнула настороженность, но не страх.

— Какое, госпожа?

— Я хочу, чтобы вы принесли магическую клятву верности. Не мне как личности — замку. И честности. Это значит, что вы не сделаете зла ни замку, ни тем, кто в нём живёт, и не будете искать выгоды за спиной хозяйки. Если согласны — остаётесь.

Я сказала это ровно, но внутри меня кольнула лёгкая тревога — я не хотела пугать их, но знала, что должна быть уверена. Магия была частью этого мира, и отец писал о клятвах: они связывали слово сильнее любых бумаг и печатей. Я не хотела быть тираном, но я должна была защитить замок — и тех, кто уже жил в нём.

Маркус переглянулся с Нэллой. Она не подняла глаз, но я увидела, как она чуть кивнула — коротко, едва заметно. Эльза положила руку на плечо Иды, и девочка повернулась к ней, ища поддержки, но не испугавшись. Тишина в холле стала густой, и я слышала только треск огня и далёкие шаги Остина в коридоре.

— Мы согласны, госпожа, — сказал Маркус, и голос его прозвучал глухо, но без колебаний. — Чужого не возьмём, своего не упустим.

Я встала, чувствуя, как скрипнуло кресло подо мной, и подошла к шкафу у камина. Мои пальцы нащупали холодный металл маленькой медной чаши — её поверхность была потемневшей от времени, с лёгким зелёным налётом у края, и на внутренней стороне я чувствовала пальцами мелкие царапины — следы многих клятв, принесённых до меня. Отец использовал её для таких случаев, и я помнила, как он однажды показал мне её, сказав, что вода в ней помнит каждое произнесённое слово. Я взяла чашу и налила в неё воды из родника, который бил во дворе под старым дубом — вода была холодной, чистой, и в ней отражался свет камина. Я протянула чашу Маркусу, ощущая, как металл холодит мои пальцы.