Книга Выбор леди Мэри, страница 11 – Надежда Соколова

Я видела, как Маркус держит ложку широкой, загрубевшей ладонью — сжимает её так, будто боится уронить, но подносит ко рту медленно, без спешки, чтобы дать остыть горячему супу. Пар поднимался от тарелок, и на его обветренных щеках оседала мельчайшая влага, заставляя их чуть розоветь. Нэлла сидела рядом с дочерью и то и дело поправляла ей край платка, чтобы тот не упал в миску, но сама ела с той же сосредоточенностью, что и муж, — каждый глоток казался ей необходимым, будто тепло возвращало силы, которых у неё почти не осталось. Ида подносила ложку к губам обеими руками, и я заметила, как она ловит кусочек хлеба, упавший на край тарелки, и кладёт его в рот с почти церемонной серьёзностью. Эльза же, женщина постарше, ела степенно, с достоинством, чуть склонив голову, и каждый её жест был точным и экономным — она не торопилась, но и не задерживалась, и я видела, что за её спокойствием скрывается долгая привычка довольствоваться малым.

Слабый запах дороги — сырой шерсти, конского пота и дыма — исходил от их одежды, смешиваясь с ароматом горячего супа, и этот запах казался мне не чужим, а скорее родным — он пах человеческим трудом и жизнью.

Я сидела напротив них у камина, в низком кресле, обтянутом тёмным сукном, и слушала. Они рассказывали о себе коротко, без лишних слов, и я видела, как их руки — уставшие, с потрескавшейся кожей — слегка дрожат, когда они держат кружки. Эльза оказалась вдовой — она произнесла это ровно, без надрыва, но я заметила, как её пальцы на мгновение замерли на ободке чашки, прежде чем она продолжила. Нэлла, её невестка, была младшей — её голос звучал тихо, почти безжизненно, и она не поднимала глаз от стола, пока говорила, но я видела, как её плечи слегка расслабились, когда она упомянула Маркуса, и как она на мгновение коснулась его руки — коротким, почти незаметным жестом, который сказал мне больше любых слов. Маркус был её мужем, и он держался прямо, хотя под глазами у него залегли тени, и я чувствовала, что он не привык просить — и что это решение далось ему тяжело. Девочка, Ида, была дочерью Нэллы от первого брака, и, услышав это, она подняла на меня свои большие глаза на мгновение, а затем снова опустила их в тарелку — я поняла, что она слышит эту историю не в первый раз и что её это волнует, но она научилась не показывать. Они шли пешком два дня, когда телега сломалась — Маркус рассказал, как чинил ось прямо в поле, но дерево оказалось гнилым, и пришлось бросить, — потом нашли другую, старую, с нанятой лошадью, но денег на постоялый двор уже не осталось, и кто-то в последней деревне, где они остановились у колодца, сказал им о замке Кратовых, где хозяйка добрая.

Я слушала их рассказ и видела, как в камине потрескивают поленья, как тени от огня пляшут по их лицам, и как постепенно с них спадает напряжение — не до конца, но уже заметно. Когда они доели, Эста бесшумно забрала пустые тарелки, и я пододвинула к ним глиняный кувшин с водой, чтобы они могли утолить жажду. Маркус поставил пустую кружку на стол, и звук был тихим и твёрдым.

— Мы умеем всё, — сказал он, и голос его звучал уже не так хрипло, а ровно и уверенно. — Плотничать, пахать, скотину обихаживать. Женщины прядут, шьют, готовят. Ида грамотная, училась в городе.