Книга Приключение в Зиму, страница 50 – Катарина Ёлохова

— Восхитительно… — Владыка медленно наклоняет голову вбок, несомненно просчитывая, в какой момент я рухну и засну мёртвым сном. — Похоже, «Поцелуй Многоликой» пришёлся тебе по вкусу…

В его глазных впадинах заплясал жгучий ледяной огонь, а высохшие губы сжались в тонкую линию: королю нежити оказалась не по нраву моя «стойкость».

Вторая кружка… Третья… Четвёртая… Я вливаю их в себя одну за другой, ощущая, как безвкусная жидкость распирает желудок. Поданные Владыки наблюдают за мной с замершим дыханием (если они вообще дышат) и чуть ли не с открытыми ртами. Для них я сродни аномалии, нарушающей законы их тленного мира. Диковинка, пришедшая на миг развеять их беспросветную многовековую скуку.

Пятая… Шестая… Я ловлю в сгустившемся затхлом воздухе лёгкий аромат лаванды. Того самого, что исходил от Аркадия. Он как будто передаёт мне: «Я рядом, тебе больше не нужно бояться».

Но я всё равно боюсь. Особенно, когда залпом осушаю седьмую кружку и встречаюсь с озлобленной яростью на иссохшем лице Владыки.

— Любопытно… — его голос звучит как скрежет ржавого ножа по камню: зловеще, протяжно и ужасающе. На мгновение мне кажется, как его костлявые пальцы с ненавистью сжимаются вокруг моей шеи. — Сегодня Многоликая на удивление благосклонна к крысам из серебряного гнезда.

Взгляд повелителя мертвецов ложится на меня тяжестью подозрения. Он цепко впивается в моё лицо, точно подталкивая к чистосердечному признанию. Но я молчу, хотя внутри всё дребезжит от страха и навязчивого желания выложить всё как на духу.

— Первое испытание пройдено, — проговаривает с ядовитым раздражением, таким, словно я только что заставила подданных короля усомниться в его авторитете. — Но чтобы получить благословение от древних богов, нужно пройти все четыре ступени.

Глава 26 ЛИАДА

Нежить ликует: то ли оттого, что я прошла первую ступень, то ли от потому, что задержусь на их «загробной» пирушке и ещё повеселю как следует.

— Второе испытание… — он подаёт знак слуге, и тот раскрывает передо мной небольшой ларец из чёрного дерева. Внутри, на бархате цвета запёкшейся крови лежат туфли. Они отливают синевой, будто вырезаны из арктического льда. А по их поверхности ползут, точно живые, тонкие багрово-фиолетовые нити. При одном взгляде на них у меня внутри всё съёживается. И я машинально отшатываюсь на несколько шагов назад. — Испытание выносливости.

Я не успеваю должным образом отреагировать, как эти про́клятые башмаки оказываются уже на мне, а их невидимые ледяные иглы остервенело впиваются мне в ступни, проливая мою кровь. Много крови, которая тут же принимается заполнять пустоту швов между каменными плитами.

Я сдавленно мычу от невыносимой раздирающей боли. Мне нестерпимо хочется сбросить с себя эти туфли и одновременно с этим пуститься в пляс: бешеный, дикий и безумный.

— Танцуй, несчастная! — Владыка театрально взмахивает руками, как дирижёр перед оркестром. И зал тотчас взрывается ритмичной музыкой, в которой угадываются скандинавские мотивы. — Танцуй, пока ноги не откажутся служить тебе, а твой разум не разорвут злобные духи — верные помощники и служители почитаемой Лаиссии[1] ! — громогласно выкрикивает, не скрывая жестокой улыбки.

И я… танцую. Точнее, то, что завладевает моей волей. Нечто резко толкает меня вбок, а затем назад с такой силой, что я выгибаюсь в спине до противного хруста. Ноги не слушаются меня, равно как и остальные части тела. Они начинают жить своей чудовищной жизнью, дёргаясь и извиваясь в такт яростной мелодии, которая отражает всю первобытную дикость и безжалостный фанатизм этого мира.