Книга Приключение в Зиму, страница 114 – Катарина Ёлохова

Мои родители не всегда жили в достатке. Им не раз приходилось начинать с самых низов, а нам, их детям, которых как грязи на этих узких улочках, — голодать, донашивать чужие обноски, подрабатывать с малых лет и подворовывать. Поэтому у меня нет ни гроша в кармане, ни вшивой квартирки, ни Дара[1] от матушки и отцов. Они считают, что каждый муж в нашей семье должен сколотить своё состояние сам, а не ждать, когда ему поднесут его на золотом блюде.

Но, кажется, с их планом вырастить из нас самостоятельных дельцов вышла промашка: только шестеро братьев из шестнадцати и две из четырёх сестёр смогли хоть чего-то добиться. Остальные либо подались в авантюристы, как я, либо ушли в дозор, либо спились, либо гниют в темницах, либо связались с такими же бедняками и продолжают плодить нищету.

И всё же я не серчаю на родителей. Они сделали достаточно: дали мне жизнь, крупицу магии и смекалку, чтобы за неё драться. Остальное — моя забота. В конце концов, не может же мне везти во всём. Не родился калекой, и на том спасибо.

Я переступаю через валяющегося в грязи пьянчугу — похоже, мой давний конкурент по жизненным успехам, — сворачиваю за угол и толкаю деревянную дверь одной неприметной лавки. Вывеска над входом давно выцвела, но разобрать можно: «Снасти от Ирбина».

Внутри, как всегда, пахнет травами и металлом.

Полки ломятся от сетей, крючков, поплавков и прочей дребедени, за которой сюда якобы приходят приличные горожане. А неприличные — сразу проходят в заднюю комнату.

За прилавком — она.

Астара.

Рыжая. Веснушчатая. С хитрой улыбкой до оттопыренных ушей и дерзким огнём в карих глазах.

Сестра.

Та самая, что в детстве научила меня тайком стаскивать дорогие украшения с прилавков да еду с чужих подоконников.

А теперь у неё своё дело: вместе с мужьями — у неё их шесть, если я правильно помню, — они сбывают краденые вещицы, за которые любой богатей или коллекционер удавится. И устраивают тайные встречи для тех, кому есть что скрывать. Высокопоставленные господа, тёмные дельцы и нередко те, кому нужно поговорить без лишних ушей и при этом остаться инкогнито друг перед другом.

У Иглы — так её кличут в преступном мире — это недурно получается. Благодаря отменной изворотливости, до которой мне ещё расти и расти, пытливому уму и редкой магии подавления звуков, она достигла определённых высот и известности в узких кругах. За двенадцать лет её ремесла ни один секрет, прошептанный в этих стенах, не вышел наружу. Поэтому про неё и говорят: сказанное у Иглы уже не распороть.

Так что у моей бойкой старшей сестрёнки всегда есть чему поучиться.

— Вы поглядите-ка, кого к нам занесло! — кричит так, что на дальней окраине королевства слышно.

Выскочив из-за прилавка, сестра со всего размаху врезается в меня. Я только и успеваю раскрыть руки для её стальных объятий, которые каждый раз вызывают у меня стойкое опасение, что мой позвоночник, подобно порванным бусам, сейчас посыплется наружу прямиком через задний проход. Настолько крепкая у неё хватка.

— Когда Сокос сказал, что ты отбыл в Обитель Богов, я уже и не чаяла тебя увидеть. Какоепадланогое существо надоумило тебя туда отправиться? — колошматит меня по груди своими кулаками.

— И я соскучился, — перехватываю её запястья, чтобы ненароком не лишиться парочки рёбер от буйной сестринской любви.