Книга Тийва сшивает небо, страница 29 – Марина Комарова

Но и я слабела, потому что магия уходила. Силы заканчивались, а руки мерзко дрожали. Сознание плыло.

— Почти… – прохрипела я. – Почти готово…

Осталась последняя нить. Одна. Самая толстая, самая важная, держащая весь разлом на себе.

Я потянулась к ней. И нить лопнула! Разлом распахнулся снова. Стал шире, страшнее, чем был.

— Не-е-е-ет! – заорала я.

Иску рявкнул что-то на древнем языке. Ветра завыли громче. Он держал их из последних сил, но я видела, что он тоже слабеет.

«Что делать? Как соединить то, что не хочет соединяться?»

И тут я вспомнила слова Иску, что духи не любят приказы. Но они уважают тех, кто умеет слушать и договариваться.

Разлом был не просто дырой. Он был раной. И раны не любят, когда их зашивают силой.

Я перестала тянуть. Вместо этого приложила ладони к краям разлома и тихо, очень тихо прошептала:

— Прости. Прости, что мы тебя ранили. Прости, что духи и люди забыли, как жить вместе. Прости, что нарушили баланс. – Я провела пальцами по рваным краям. – Я не хочу заставлять тебя зажить. Я прошу тебя: пожалуйста, исцелись. Стань целым. Не ради меня, а ради всех, кто живет под тобой.

Разлом будто замер. И я почувствовала… шелестящий ответ:

— Почему я должен это сделать?

— Потому что мир прекрасен, – прошептала я. – Потому что здесь живут люди, которые пекут пироги для героев и дарят вырезанных оленей. Потому что здесь есть дети, которые играют в снегу. Потому что здесь есть шаман, который любит свою общину больше, чем себя. Есть сова, которая слишком много говорит, но с добрым сердцем. Живут олени, которые воруют бубны, а потом резво убегают от разъяренных хозяев. Знаешь, это мои олени. И один олень Тийвы Ракконен опять виноват.

Я почувствовала что-то теплое, как будто разлом… улыбнулся.

— И есть я, – добавила я. – Тийва. Крыло. Я чиню то, что сломано. И я обещаю, что мы больше не сломаем тебя. Мы будем беречь. Обещаю.

Засветилась последняя нить.

Разлом медленно… закрылся.

Я рухнула на колени в тот же миг. Ветра стихли. Иску опустился рядом, выпустив бубен. Мы оба тяжело дышали, не в силах пошевелиться.

Небо над нами было чистым. Никакого зеленого свечения и трещины – только звезды. Яркие, спокойные, вечные.

Люди в круге замерли. Потом кто-то радостно закричал. И все закричали разом, бросаясь к нам.

Рувса добежала первой, упала на колени, обняла нас обоих.

— Вы сделали это! Вы спасли нас!

Другие люди окружили нас, смеялись, плакали и благодарили. Йовна протиснулся вперед и крепко обнял меня, ткнувшись куда-то в щеку холодным носом:

— Настоящая героиня! Самая настоящая!

Я рассмеялась сквозь слезы. Иску нашел мою руку и сжал.

— Ты справилась, Тийва, – прохрипел он. – Ты… невероятная.

— Мы справились, – поправила я. – Вместе.

Хрумса опустилась на мою голову и тихонько ухнула.

— Я знала, что ты сможешь, Крылышко. Всегда знала.

Мы сидели в центре круга, окруженные людьми, под чистым звездным небом, и впервые за много дней я почувствовала покой.

Светопад закончился. Мир был спасен. И мы все выжили!

* * *

Община устроила праздник прямо там, у священной березы.

Кто-то принес факелы. Кто-то – еду и горячий чай. Развели большой костер, и люди сели вокруг, делясь историями, смеясь, радуясь просто тому, что они живы и вместе.

Старые женщины запели древнюю песню благодарности духам. Мужчины подхватили. Дети танцевали вокруг костра, выкрикивая что-то радостное и бессвязное.