Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 46 – Ксюша Федотова

Вика моргнула. В груди противно, остро кольнуло предчувствие беды.

— А вы, собственно, кто? — спросила она, изо всех сил стараясь сохранить вежливый, холодный тон.

— Да так... для тебя — никто, мимо проходила, — женщина пренебрежительно махнула рукой с безупречным французским маникюром. — Ну, рассказывай, как там дела с твоим участком? Оформила уже?

— С каким еще участком? — не поняла Вика, чувствуя, как земля начинает медленно уходить из-под ног.

Женщина улыбнулась шире, и в этой улыбке было столько снисходительной жалости, что Вике захотелось закричать.

— Ты что, серьёзно не в курсе? — Гостья театрально прижала ладонь к груди. — Боже мой, какая наивность. Какая прелестная, глупая столичная дурочка. Милая, Гриша свой шанс упускать не станет. Ему этот проклятый клочок земли до зубовного скрежета был нужен под расширение его сыроварни. Вот он и решил: раз по-хорошему не отдаешь, пойдет проверенным путем. Затащил городскую девицу в койку — и дело в шляпе. И баба под боком, и сотки при ней. Всё в дом, всё в хозяйство.

Слова незнакомки вонзались в уши, как ржавые гвозди. Воздух вокруг вдруг стал вязким и горячим, дышать сделалось нечем.

— Запомни, дорогая, — продолжала гостья, явно упиваясь производимым эффектом. — Для Кузнецова в этой жизни ценность представляют только его козы и его сырные чаны. А ты... ну, так, приятное летнее развлечение.

— Кто вы? — едва слышно, одними губами прошептала Вика.

Женщина изящно поправила сползающую лямку сумки и победно сощурилась:

— Я? Его бывшая жена. Уж кому-кому, а мне ли не знать этого деревенского Отелло. Чао.

Она грациозно проплыла мимо, обдав Вику удушливой волной сладкого, приторного парфюма. Дверь внедорожника захлопнулась с глухим, сытым щелчком. Мотор взревел, и машина плавно покатилась прочь, оставляя Вику стоять посреди дороги в звенящей, оглушительной тишине.

Вика не шевелилась. В одной руке она сжимала ремешок сумки, где лежали готовые документы на передачу земли Григорию Кузнецову. В другой — глупый, шуршащий букет цветов, купленный на городской заправке. Она везла ему свою свободу, свою готовность остаться здесь, с ним.

А оказалось, что её просто использовали. Красиво, технично, по заранее расписанному сценарию.

«Может, она врет? — отчаянно забилась в голове слабая мысль. — Приехала отомстить, разрушить чужое счастье...» Но почему тогда каждое слово бывшей так идеально укладывалось в мозаику последних недель? Гришина внезапная забота, его настойчивые попытки починить забор, таинственное привидение на чердаке, из-за которого она сбежала к нему, и вечные шепотки Витьки-участкового...

Вика не нашла в себе сил переступить порог Гришиного дома. Она развернулась, мертвой хваткой вцепившись в сумку, прошла через брешь в заборе и ушла к себе. Документы полетели на стол прямо в закрытом конверте. Сама она без сил опустилась на диван, прислонившись спиной к холодной стене.

Комнату медленно затапливали сумерки, но Вика не двигалась, чтобы зажечь свет. В голове крутился ураган из обрывков воспоминаний. Неужели эти теплые, мозолистые руки, которые так бережно стирали песок с ее дурацкой книжки о расставании, просто выполняли бизнес-план? Неужели его смущенный румянец, его тихий смех, его вкуснейший сыр — всё это было лишь наживкой?