Книга Жена криминала, страница 93 – Маша Драч

— Папа у тебя очень красивый. Ты — его копия.

— Значит, и меня ты считаешь красивым? — Зима лукаво мне улыбается и подходит ближе, почти прижимая к книжному шкафу.

— М-м-м, — нарочно дразню, делая вид, что задумалась. — Не знаю. Может быть.

— Ах, может быть, — Витя вскидывает брови.

Я пытаюсь понять, как мне лучше улизнуть, но не успеваю. Он хватает меня и закидывает к себе на плечо. Если бы через стенку не спала Снежка, я бы сейчас завизжала на всю округу.

— Мне в душ надо, — сообщаю, когда чувствую, как Зима недвусмысленно сжимает мои ягодицы.

Надеюсь, что его это остановит, но нет. Витя несет меня в ванную. Здесь тоже высокие потолки, поэтому со своей «ношей» Зима заходит без проблем.

Ставит меня на ноги и принимается регулировать воду.

— Что ты… Что ты делаешь? — Спрашиваю, убирая с лица волосы.

— Ну тебе же в душ надо, я правильно понимаю?

— Да.

— Значит, будет тебе душ. Совместный, — снова этот лукавый взгляд, от которого у меня всё внизу живота сладко сжимается.

Возможно, сейчас не лучшее время для… близости. Вспоминаю о своем лице. Отёк чуть спал, но вид всё равно не очень. Мы уставшие. Голодные.

— Ты красивая, Поль, — шепчет сквозь шум воды Зима и обнимает меня за талию. — И я люблю тебя, помнишь? Люблю любой. Даже когда ты мне выносишь мозг.

— Эх, а так красиво ведь начал, — шучу, прячу за этой шуткой все свои обнаженные и уязвимые места в душе.

— За годы подрастерял свой навык красиво лить в уши, — устало улыбается и трется кончиком носа о мой.

Мы стоим вот так какое-то время, а затем всё-таки раздеваемся, чтобы встать под спасительную теплую воду. Она смывает усталость и след после перелета. Смывает мою излишнюю тревожность.

Витя встает позади, кладет одну руку мне на живот. Я расслабляюсь, доверчиво прижимаюсь лопатками к его груди. Сердце частит, когда он скользит рукой ниже, а дыхание напрочь сбивается, когда начинает ласкать.

Я едва не захлебываюсь от накатывающих волн, которые обещают приход яркого оргазма. Реагирую слишком остро и, может, даже слегка неадекватно. Боялась, что после Кудашевского навсегда «сломаюсь» и не смогу нормально даже посмотреть в сторону секса, пусть и с любимым человеком.

Но мои наихудшие опасения не сбываются.

Зима поворачивает меня к себе лицом. Глаза у него сейчас темные-темные, и взгляд от желания тяжелый. Я привстаю на цыпочках и целую его, в спину бьют упругие струи воды. Но кожа Зимы кажется в сто раз горячее.

Он продолжает меня ласкать. Я вся пульсирую, сжимаюсь. Хочу получить долгожданную разрядку, но не так.

— У меня нет с собой резинки, — прерывисто дыша, сообщает между поцелуями.

— Можно без. Я ни с кем, кроме тебя, без не…

Витя резко отрывается от меня. Смотрит, почти не моргая. Взгляд прыгает с одного моего зрачка на другой.

— Я ничего не хочу знать о том, что было у тебя с ним, — цедит сквозь зубы.

Уместно было бы сейчас ему в отместку вспомнить Лану. Они явно не в песочнице вместе играли, но… Какой смысл? Зима имеет полное право на личную жизнь. Мы ведь могли никогда не встретиться.

Но его суровый тон всё равно что-то больно царапает внутри.

— Это не упрёк тебе, — уже спокойнее добавляет. — Это мой упрёк себе, Поль. Я не ревную. Мне просто… Мне просто хуёво от того, что тебе пришлось пережить рядом с ним. Хуёво, что всё сложилось именно так.