Книга Жена криминала, страница 92 – Маша Драч

Поднимаемся на третий этаж. Под ковриком Зима находит еще один ключ. Этот уже от квартиры.

Я жутко нервничаю и не знаю, чего ожидать от предстоящей встречи. Понравлюсь ли отцу Зимы? Примет ли он Снежку? А если нет? Что будет тогда?

Это, наверное, и впрямь забавно, что я переживаю по таким пустякам, когда успела пережить много… всего. Но мне действительно небезразлично.

— Отца дома нет, не трясись, — тянет один уголок рта вверх Зима и толкает входную дверь.

— Это звучит так… м-м-м… по подростковому. Отца дома нет, — рассуждаю, переступая порог.

— Потому что ты ведешь себя как подросток, Поль.

— Так заметно?

— Да на лице же всё написано. Волнуешься.

— Не должна?

— У меня нормальный отец, — Зима закрывает дверь и включает свет в прихожей.

Квартира с высокими потолками и сдержанным интерьером встречает нас тишиной. Пока я разуваюсь и помогаю снять обувь со спящей Снежки, успеваю заметить, что вокруг почти нет никаких личных вещей. Только базовый минимум: пара обуви, мужская куртка и шапка.

— Детской здесь нет. Если на кровать положу, ничего?

Я перестаю осматриваться по сторонам и заглядываю Вите в глаза. Не могу удержаться и улыбаюсь.

— Поль, ты чего?

— Ты очень трогательный в роли папочки, Зима.

Он слегка теряется, отчего моя улыбка становится только шире.

— Кровать подойдет. Вокруг подушки разложим на всякий случай. Она не упадет. Обычно спит спокойно. Но после перелета может ворочаться.

Витя кивает, наступает сначала на одну пятку кроссовка, затем на другую, чтобы разуться, и уходит со Снежкой на руках куда-то вглубь квартиры. Я спешу вслед за ним. Здесь, как и в коридоре, всего по минимуму: без украшений и фотографий. Чисто и функционально.

Мы укладываем дочь в кровать, которая для нее одной кажется размером с целый остров. Она не просыпается, только причмокивает губами.

Возвращаемся в гостиную. Пока Зима везде проверяет свет, я подхожу к большому книжному шкафу. Ноги после поездки гудят, и не помешало бы принять душ и что-то перекусить. Но осознание, что я нахожусь в новом для меня уголке жизни Вити, безумно будоражит меня.

На полках нет привычной художественной литературы. Всё о технике и с такими длинными названиями, что язык сломать можно. Кроме книг, замечаю какие-то документы. Но внутрь не заглядываю. Это, как минимум, некрасиво. А когда между плотно стоящих книг замечаю белый уголок чего-то отдаленно похожего на фотографию, не сдерживаюсь и потихоньку тяну на себя.

Моя находка действительно оказывается фотографией. Очень старой фотографией с небольшими пятнышками по краям. Чёрно-белая, слегка мутная, но я всё равно отчетливо вижу на ней молодого крепкого мужчину в дубленке и меховой шапке, а перед ним стоит и хмуро смотрит в камеру мальчик лет пяти. Варежки, шапка с помпоном, дубленка явно чуть великоватая. На заднем фоне возвышается новогодняя елка.

Мне требуется какое-то время, чтобы в этом хмуром мальчике узнать… Зиму. Моего Зиму. Я скорее узнаю его в отце. Господи, да они же как две капли!

— Горячая вода есть, а вот продуктов — нет. Надо купить.

Я вздрагиваю, когда слышу позади голос Вити.

— Это ты, да? — показываю ему фото.

Он берет, чуть хмурится, всматриваясь.

— Ага. Я. Красавчик?

— Почему ты тут такой серьезный?

— Не помню. Может, отец что-то не купил? Не знаю.