Книга Жена криминала, страница 35 – Маша Драч

* * *

Когда наша яхта причаливает к берегу я уже почти собрала все свои вещи. Большую их часть водитель Кудашевского забирает, чтобы отнести в багажник. Мне же остается только моя личная сумка и кардиган, переброшенный через руку. Я его взяла на случай, если будет холодно. Но холодно в эти выходные уж точно не было. Эмоции кипели похуже, чем лава в адском котле.

Прижав телефон плечом к уху, я разговариваю с няней и выхожу из каюты.

— Мы скоро уже будем, — сообщаю.

На выходе случайно сталкиваюсь с Зимой и едва не роняю телефон.

— Извини, — коротко бросает, придержав меня за плечо.

Я смахиваю его руку, в глаза не смотрю и спешу уйти. С одной стороны, я хочу поскорей сесть в машину и больше не видеть Витю. С другой, что-то внутри тихонечко ноет и не хочет с ним прощаться.

Как только я оказываюсь на заднем сиденье, осознаю, что — всё. Очередной экзамен можно считать пройденным. Не без осечек, есть еще над чем поработать, но, кажется, мне повезло и Кудашевский не знает о нашем с Зимой маленьком «рандеву».

Стряхиваю с руки кардиган и замечаю в его складках листок бумаги, сложенный в маленький квадратик.

Что за ерунда?

Беру его, разворачиваю и вижу номер телефона, написанный далеко не каллиграфическим, но вполне разборчивым почерком, а под номером небольшая приписка:

«Позвони. Мне действительно есть, что рассказать о Кудашевском. О нашем прошлом забыли. Я просто хочу помочь».

Сглатываю и быстро прячу на самое дно сумки записку, когда в машину садится сначала Савелий, а затем и водитель.

Стараюсь казаться такой, какой бываю обычно, а в голове красными буквами так и пульсирует послание Зимы. Когда он успел мне его подсунуть? В тот момент, когда мы «случайно» сегодня столкнулись? Скорей всего.

Мне одновременно хочется и улыбнуться тому, как Витя с бесстрашием камикадзе прет вперед и в то же время отругать его за непонятливость и упрямство.

— Посмотри на меня.

Голос Савелия буквально выдергивает меня стальной хваткой из размышлений. Поднимаю на него взгляд. Он фиксирует мое лицо, взяв его двумя пальцами за подбородок.

— Тебе есть, что мне сказать?

Его вопрос меня удивляет своей абстрактностью. Обычно, Савелий коммуницирует со мной по факту, без намеков и долгих вступлений.

— Нет.

— Ты уверена?

Страх уже во всю дребезжит за грудной клеткой. Неужели заметил что-то? Или Симона проболталась? Если бы это было правдой, вряд ли сейчас Савелий вёл себя так сдержанно.

— Абсолютно.

Он коротко кивает в подтверждение каких-то своих мыслей и отпускает меня.

— Поехали, — отдает сухое распоряжение водителю и открывает свой планшет, на котором привык работать вне дома.

Я же внешне по-прежнему остаюсь совершенно спокойной, будто это не у меня в сумке лежит записка от другого мужчины, который вроде бы согласен с тем, чтобы забыть о нашем общем прошлом.

Полина

— Мамочка, хочу с тобой! — прыгает на одном месте Снежка, крепко держа меня за край длинной юбки.

— Котёнок, я еду по делам. Ненадолго, а как только вернусь мы с тобой проведем весь день вместе.

— Нет, — упрямится дочка и хмурит бровки. — Хочу с тобой! — она еще крепче сжимает ткань юбки, отчего непременно останутся складки.

Чёрт бы побрал Кудашевского и его просьбу, которая и на просьбу совсем не похожа! Это его типичный приказ, который нельзя ни оспорить, ни отменить.