Книга Черные тени Ленинграда, страница 62 – Александр Тамоников

Дорога превратилась в борьбу со стихией. Он шел, почти не видя дальше собственных рук, ориентируясь по едва заметным силуэтам домов и заборов. Ноги проваливались в сугробы по колено, каждый шаг требовал усилия. Холод пробирался сквозь все слои одежды, высасывая тепло из тела. Он чувствовал, как немеют щеки, как леденеют ресницы, слипаясь от дыхания. В горле першило от ледяного воздуха. Он думал о Гробовом, который уже несколько часов лежал на чердаке. О Верстове, который торчал в промерзшем подвале у аппаратуры. Их силы не бесконечны. И его тоже.

Через сорок пять минут, с трудом переводя дыхание, он вошел в подъезд здания на Мойке. Часовые, узнав его, молча пропустили. Он скинул шинель в тамбуре, отряхнул снег и, не останавливаясь, спустился в подвал.

В лаборатории технического отдела царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом аппаратуры и редкими щелчками реле. Верстов сидел за своим столом, на голове у него были наушники, одна рука лежала на ручке настройки частоты, другая — на блокноте. Рядом под коптилкой сидел его помощник в очках и что-то паял. Воздух был резким, от него першило в горле — пахло канифолью и раскаленным металлом. От сырых сапог Бугрова поднимался слабый пар, смешиваясь с дымком от коптилки. Увидев вошедшего, Верстов поднял голову. Его лицо в тусклом свете казалось восковым, неживым. Только глаза горели напряженным, лихорадочным блеском.

— Товарищ майор. Я как раз собирался… — он снял наушники, отложил их.

— Что по эфиру? — спросил Бугров, подходя.

— Пока тихо. На контрольной частоте — только наши рабочие передачи да помехи. Но аппаратура готова. Я усилил чувствительность входных узлов на новых лампах. Пеленгаторы на всех трех точках переведены в режим повышенной готовности. Дежурные радисты предупреждены: при фиксации любой активности на 42.3 МГц — немедленный доклад сюда и параллельно, по телефону, на ваш командный пункт.

Бугров кивнул, окинул взглядом стол. Среди приборов он увидел знакомую коробку пеленгатора — громоздкий агрегат с поворотной рамочной антенной и шкалой индикации. На стене висела крупномасштабная карта района Лиговки, на которую были нанесены три пересекающиеся дуги — зоны уверенного приема с каждой точки. Область в их пересечении была чуть меньше, чем вчера.

— А если они выйдут в эфир на короткое время? Минуту, полторы?

— Минуты хватит, — уверенно сказал Верстов. — Особенно если они будут передавать с той же точки. Пеленгаторы настроены, операторы на местах. По телефону они дадут азимут с точностью до двух-трех градусов. Определение местоположения сузит квадрат до двух-трех домов. При условии, что они передают с неподвижной точки. Если с переносным передатчиком… сложнее.

— Документ будет внедрен сегодня между семнадцатью тридцатью и восемнадцатью часами, — сообщил Бугров. — Сеанс связи можно ожидать с девятнадцати ноль-ноль. Возможно, позже. Готовы к круглосуточному дежурству?

Верстов усмехнулся — сухо, беззвучно.

— Мы тут и так круглосуточно, товарищ майор. Смены нет. Спим по два часа у аппарата. Готовы.

Его помощник оторвался от паяльника и кивнул в подтверждение слов Верстова. У него под глазами были черные, как синяки, тени. Бугров снова почувствовал холодный укол — смесь уважения и вины. Эти люди горели на работе, как те самые лампы в их аппаратуре. И срок их службы тоже был не бесконечен.