Книга Черные тени Ленинграда, страница 61 – Александр Тамоников

План операции «Ловушка для крыс»:

15:00–17:00 — капитан Косович изготавливает документ-«куклу».

17:00–17:30 — доставка документа в технический отдел УНКВД для окончательного контроля и получения от Верстова данных о текущей эфирной обстановке.

17:30–18:00 — внедрение документа в канал через Е. П. Миронову. Метод: подмена очередной порции информации, получаемой ею от куратора (предположительно майора Клюева), на наш документ. Операцию проводит лейтенант Митьков под моим наблюдением.

С 18:00 — установка круглосуточного дежурства на пеленгационных постах. Особое внимание на частоту 42.3 МГц. Фиксация любого выхода в эфир.

При фиксации сеанса связи — немедленный доклад, уточнение пеленга, подготовка к силовой операции по зачистке выявленной точки.

Он оторвал листок, положил перед собой. План был прост, почти примитивен. Но в этой простоте была его сила. И его уязвимость. Слишком много переменных. Поведение Мироновой. Бдительность куратора. Дисциплина радиста противника. Техническая надежность аппаратуры Верстова.

Он подошел к окну. Метель усиливалась. Белая пелена полностью скрыла двор, здание напротив растворилось в молочной мгле. Хорошо. Плохая видимость затруднит визуальный контроль со стороны противника, но также осложнит работу Гробового и пеленгаторов. Ветер будет искажать радиоволны.

В пятнадцать тридцать в комнату вошел Митьков. Он был покрыт с ног до головы инеем, его лицо под капюшоном телогрейки казалось синеватым от холода. Двигался он медленно, с трудом отгибая закоченевшие пальцы, чтобы расстегнуть ремень.

— Докладываю, товарищ майор. Смена на складе номер семнадцать завершена. Субъект Володя на работе присутствовал. Вел себя спокойно, работу выполнял, с коллегами почти не общался. В семнадцать тридцать, после окончания смены, покинул территорию склада. Я вышел следом, держа дистанцию. Он пошел не в сторону бараков, а в сторону товарной станции Лигово. На подступах к станции я прекратил слежку, чтобы не раскрыться. Доложил по рации капитану Гробовому о направлении движения.

Бугров кивнул, оценивая информацию. Значит, Володя — связное звено между складом и станцией. Логично.

— Физическое состояние субъекта?

— Не соответствует окружающим, — Митьков с усилием стянул варежку, показал побелевшие пальцы. — Движения скоординированные, быстрые. Когда поднимал ящик со снарядами, сделал это без надрыва, как привычный для него груз. Остальным каждый подъем дается с мучением. И обувь. У всех — обмотки и разваливающиеся ботинки. У него — сапоги, и не убитые. Кожа хоть и потертая, но целая.

— Заметил тебя?

— Не думаю. Я держался в общей массе, изображал ту же усталость. Но поддерживать этот темп еще долго… — Он не договорил, но Бугров понял. Маскировка под истощенного человека требовала огромных физических и психических затрат. Силы таяли.

— Отдохни час, — распорядился Бугров. — Просуши обувь у печки. В семнадцать тридцать у нас будет работа с Мироновой. Нужно будет провести подмену документа в ее тайнике. Ты должен будешь сделать это незаметно для нее и для возможного наблюдения со стороны противника.

— Понял. — Митьков, с трудом переставляя ноги, подошел к «буржуйке», присел на ящик рядом, протянул к слабому теплу руки.

Бугров снова посмотрел на часы. Шестнадцать ноль-ноль. Косович работает уже час. Пора уточнить детали у Верстова. Он надел шинель, вышел в коридор и направился к выходу. На улице был ветер, снежная крупа била в лицо, слепила глаза. Он натянул ушанку на лоб, поднял воротник и шагнул в белую пелену. Путь до здания УНКВД на набережной Мойки, обычно занимавший пятнадцать минут, в такую погоду мог растянуться на сорок. Но идти нужно было. Личная встреча была надежнее любого разговора по телефону.