Книга Черные тени Ленинграда, страница 41 – Александр Тамоников

Он сложил листы, сунул их во внутренний карман кителя.

— Я иду к Ермакову. Вы с Митьковым продолжаете работу по складу. Гробовой на связи?

— Доложил в семь. Наблюдение на чердаке продолжает. Активности в квартире нет с вечера.

— Хорошо. Ждите моего звонка.

Бугров вышел. Коридоры штаба в это утреннее время были почти пусты. Только дежурные, сонно переминающиеся у дверей, да редкие офицеры, бредущие с бумагами в руках. Воздух пах тем специфическим букетом, который Бугров уже научился узнавать: старыми папками, махоркой и подгоревшим металлом от перегруженных электропроводок.

Кабинет начальника охраны штаба находился на первом этаже, в крыле, примыкавшем к служебному двору. Дверь была массивной, дубовой, с блестящей табличкой «Начальник охраны. Полковник Ермаков». Перед ней сидел адъютант — молодой лейтенант с аккуратно подстриженными усиками и внимательным, настороженным взглядом.

Бугров подошел, не торопясь. Адъютант поднялся, принял стойку «смирно».

— Товарищ майор, по какому вопросу?

— К полковнику Ермакову. По служебной необходимости.

— У полковника прием с девяти. Вы записаны?

— Нет. Но дело не терпит отлагательств. Доложите.

Адъютант замешкался, его глаза скользнули по лицу Бугрова, пытаясь оценить степень важности его дела. Потом он кивнул.

— Минуту.

Он вошел в кабинет, прикрыл дверь. Бугров остался ждать. Его взгляд скользнул по коридору: голые стены, лампа под потолком с разбитым плафоном, на подоконнике — замерзшая в вазе ветка, покрытая инеем. Тишину нарушал только мерный стук метронома из репродуктора где-то в глубине здания.

Через минуту адъютант вышел.

— Полковник вас примет. Прошу.

Кабинет оказался просторным, но аскетичным. Большой дубовый стол, за ним — высокий стул с резной спинкой. На столе — телефонный аппарат, настольная лампа с зеленым абажуром, стопка бумаг, пресс-папье в виде чугунной гранаты. У стены — сейф, дверца которого была открыта, внутри виднелись папки. Окна завешены черными шторами светомаскировки, но сквозь щель пробивался тусклый утренний свет.

За столом сидел полковник Ермаков. Мужчина лет пятидесяти, плотного телосложения, с короткой седеющей щеткой волос и тяжелым, одутловатым лицом. На кителе — орден Красной Звезды и знак «Почетный чекист». Его глаза, маленькие, глубоко посаженные, изучали Бугрова без особого интереса, как изучают очередного докладчика.

— Майор… Бугров? — Голос у Ермакова был низким, хрипловатым, полковник явно был заядлым курильщиком. — Садитесь. В чем дело?

Бугров сел на стул напротив, спина прямая. Он положил на край стола свое удостоверение и предписание ГУКР Смерш — лист плотной бумаги с печатями и подписью заместителя начальника управления.

Ермаков медленно протянул руку, взял документы, стал читать. Его лицо не изменилось, но пальцы, державшие бумагу, слегка напряглись.

— Так, — проговорил он, откладывая удостоверение. — Контрразведка. Из Москвы. Чем могу служить?

— Товарищ полковник, в рамках проводимой проверки мне необходим доступ к личным делам и графикам нарядов личного состава вашего подразделения за период с первого декабря по настоящее время.

Ермаков медленно откинулся на спинку стула. Его пальцы постучали по столу.

— На каком основании?

— На основании предписания. И оперативной необходимости. Идет расследование инцидента с утечкой информации. Ваше подразделение отвечает за безопасность периметра и внутренний режим. Требуется исключить возможные каналы утечки.