Книга Черные тени Ленинграда, страница 38 – Александр Тамоников

Бугров не двигался. Он стоял, вжавшись в тень от водонапорной башни, затаив дыхание. Он видел все, что нужно. Подтверждение его предположения.

Миронова развернулась и пошла обратно. Ее шаги были чуть быстрее, будто она сбросила непосильный груз. Она снова прошла мимо часового, скрылась в дверях.

Бугров подождал минуту, потом подошел к трубе. Щель под третьим от окна кронштейном. Он нашел его легко. Засунул руку в перчатке, нащупал листок. Вынул. Это был обычный листок бумаги из школьной тетради в клетку, сложенный вчетверо.

Он развернул его. Внутри — несколько столбцов цифр, записанных аккуратным женским почерком. Цифры были сгруппированы по пять. Шифровка. Стандартный шифр замены, возможно, с использованием одноразового блокнота.

Он сунул листок в карман, на место положил заранее приготовленный чистый, с фальшивыми данными о «передислокации резервных частей». Подмена. Если сеть работала, то фальшивку заберут, и это будет сигналом, что канал контролируется. Но это — на потом. Сейчас главное была Миронова.

Он вернулся в здание, прошел прямо к узлу связи. Часовой, увидев его, снова попытался встать.

— Миронову ко мне, — коротко приказал Бугров. — В комнату сорок семь.

Она вошла через десять минут. Лицо ее было бледным, но спокойным. Глаза смотрели прямо, без страха, но и без вызова. Она стояла у стола, руки опущены вдоль тела, в телогрейке и платке.

— Садитесь, — сказал Бугров, не глядя на нее.

Он разбирал бумаги на столе, давая ей время осмотреться, понять, что это не обычная проверка. Она села на краешек стула, спина прямая.

— Товарищ майор, я должна быть на смене…

— Смена подождет. — Бугров отложил бумаги, посмотрел на нее. — Ваша фамилия Миронова?

— Так точно.

— Служите на узле связи с сентября?

— Да.

— Расскажите о ваших обязанностях.

Она начала говорить — стандартные фразы: прием вызовов, коммутация, ведение журнала. Голос ровный, монотонный. Бугров слушал, наблюдая за ее руками. Они лежали на коленях, пальцы слегка сжаты. Признак легкого напряжения.

— Вам нравится эта работа? — спросил он неожиданно.

Она замешкалась.

— Это… моя обязанность. Я стараюсь выполнять свою работу хорошо.

— Стараетесь. А что для вас значит «хорошо»?

— Точно и быстро соединять, не терять вызовы, соблюдать инструкции.

— Какие еще инструкции вы выполняете, кроме служебных?

Тут ее пальцы сжались чуть сильнее. Едва заметное движение, но Бугров его уловил.

— Я не понимаю…

— Понимаете. Инструкции, которые вы получаете не от начальства. Инструкции, которые требуют отлучаться со смены и идти в определенные места.

Она побледнела. Губы сжались в тонкую белую полоску.

— Я… я иногда плохо себя чувствую. У меня кружится голова. Я выхожу подышать.

— В технический колодец? Чтобы подышать? Или к трубам отопления во дворе?

Молчание. Бугров видел, как у нее задрожала нижняя губа, как глаза замигали, пытаясь найти точку, на которую можно смотреть, кроме его лица.

— Я не знаю, о чем вы…

— Знаете. Вы только что положили листок с цифрами в щель у трубы. И взяли оттуда другой. Что это за цифры, Елена Петровна?

Она вдруг резко вдохнула, как будто ее ударили в живот. Руки вцепились в колени, костяшки пальцев побелели.

— Это… это служебные… мне сказали, что это нужно для проверки связи… секретное задание…