Книга Черные тени Ленинграда, страница 11 – Александр Тамоников

И в этот момент с юго-запада, со стороны Пулковских высот, донесся тонкий нарастающий свист.

Пилот не дал газа. Он рванул ручку, заставляя самолет развернуться на месте, сбивая снежную пыль винтом. Фанерная птица завертелась, скрипя, и замерла в тени груды кирпича от разбитого ангара.

— Вылезай быстро! — заорал пилот, уже отстегиваясь.

Бугров рванул пряжку своего ремня. Его пальцы онемели, но сработали. Он ударил плечом в фанерную створку кабины, та с треском открылась. Не успел выпрыгнуть — сверху с воем врезался и разорвался в сотне метров первый снаряд. Грохот ударил по обшивке, самолет качнуло. Секунду спустя — второй разрыв, ближе. Методичный, беспощадный огонь.

— Пошли! За мной! К кирпичам! — скомандовал Бугров.

Он вывалился в сугроб, провалился по колено, выкарабкался. Глаза за долю секунды зафиксировали: поле, воронки слева, полуразрушенное здание прямо, бегущие к ним фигуры.

Гробовой, Косович и Митьков высыпали за ним, спотыкаясь и пригибаясь. Гробовой одной рукой волок свой длинный, узкий футляр. К ним уже бежал, переваливаясь по сугробам, майор в синей фуражке.

Они нырнули за обратный скат кирпичной груды. Сверху с воем пронесся и разорвался третий снаряд — уже дальше, на краю поля.

В ушах у Бугрова стоял звон. Тело все еще было сжато в ожидании нового удара. Он перевел дух, почувствовав во рту вкус гари и снега.

— Подъем, — негромко произнес он в наступившей тишине.

Его люди поднялись, отряхиваясь, образовав вокруг него неброский периметр. Гробовой окинул взглядом крыши и верхние этажи.

— Майор Бугров? — крикнул, запыхавшись, подбежавший офицер.

Лицо его было обветрено, глаза ввалились, но горели жестким огнем.

— Батарея калибра сто пятьдесят, из Стрельны. Бьют для острастки. Считайте, что вас встретили. Я майор Семенов, охрана аэроузла. Вас ждут.

Бугров кивнул, бросив взгляд на своих. Все были целы. Гробовой молча приоткрыл футляр и кивнул: винтовка в порядке. Пилот их «У–2» уже начал с помощью механика заталкивать самолет за угол развалин, под маскировочную сеть.

Машина, к которой они подошли, была старой «эмкой». Трое втиснулись на заднее сиденье. Майор Семенов сел за руль, Бугров — рядом.

— Благодарите небеса, что вас не на «Ли–2» привезли, — хрипло сказал Семенов, заводя мотор. — Эту птицу они почти никогда не сбивают. Шум мотора немецкие посты за линией фронта принимают за свой связной самолет. А по большому самолету… по большому самолету они бьют. Как по мишени в тире.

Машина рванула с места. Звук мотора стал гулким на безлюдных улицах. Бугров смотрел в щель между брезентовых шторок. Заснеженные улицы, слепые окна, редкие прохожие, плывущие, как тени. Санки с длинными свертками. И везде — тишина. Только ветер да скрип полозьев.

Он чувствовал ломоту в костях от тряской посадки и понимал главное: обратной дороги на этом самолете не будет. Маленький биплан — такси в один конец. Обратно придется искать другой путь. Через лед. Через линию фронта.

— Как обстановка с диверсантами? — спросил он, не отрывая взгляда от улицы.

— Активность высокая, товарищ майор, — ответил Семенов. — Но те, что на уровне штаба… призраки. Как будто их кто-то предупреждает.

Бугров кивнул самому себе. Значит, об их приезде тоже могло быть известено. Каждый шаг с этого момента — на минном поле.