Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 49 – Александр Капков

— Сошлитесь в таком случае на Якушева. Он часто бывает за рубежом. Вы с ним знакомы, и он вас попросил. Есть еще вопросы?

— Товарищ Демиденко! А если я ее не найду? Такое ведь тоже может быть.

— Значит, не найдете. Отрицательный результат тоже является результатом. Конечно, мы привлечем все свои возможности, чтобы помочь вам отыскать Крушевину. Но всякое может статься. Она и замуж могла выйти, и даже умереть. Временем мы вас не ограничиваем. Пробуйте, товарищ Изломин. Пробуйте.

— Я поеду один?

— Так будет лучше всего. И вам, Антон Юрьевич, потребуется легенда, как говорят разведчики.

— Если говорить о легенде, Николай Иванович, то есть у меня одна мысль. Может быть, я займусь фольклором? Сейчас этнография стала очень популярной наукой. Насколько я знаю, многие научные работники и студенты ездят в экспедиции по губерниям, изучают устное творчество: песни, частушки, городской фольклор и все такое прочее.

— А что? Неплохо придумано! Давайте так и поступим. Станете изучать фольклор. Надо подготовить соответствующее удостоверение и командировочное предписание. Я дам указание. Как только документы будут готовы, можете выезжать. Дату начала командировки проставьте сами.

Демиденко встал и протянул руку, прощаясь.

— До свидания, Антон Юрьевич. Желаю вам успеха!

— До свидания, Николай Иванович.

Напутственный таким образом, Антон начал собираться в дорогу. Чекисты сработали быстро. И уже спустя день он стал сотрудником только что открывшегося в Москве Центрального музея народоведения. Оформили его официально. И Антону пришлось походить четыре дня на новую работу. Причем не просто ходить, а поучаствовать в оформлении экспозиции народов СССР на Мамоновой даче. Называлась она Этногалереей. При начальной неразберихе никто в музее особенно не заинтересовался новым сотрудником. И его командировка в Центральную Россию тоже была устроена очень быстро. Утром Антон получил командировочное предписание, а после обеда в кассе бухгалтерии ему выдали деньги. При обычном уровне множества всяческих согласований это было необычайно быстро. И Антон отдавал себе отчет, что бюрократизм советских государственных учреждений в ЦМН оказался неожиданно беззубым не сам по себе, а в следствие телефонного звонка «сверху».

Помимо обычных в таких случаях документов, он был снабжен бумагой, по которой все органы власти обязаны были оказывать ему содействие. Елизавета, принявшая самое непосредственное участие в сборах Антона, посоветовала показывать эту бумагу лишь в самом исключительном случае.

— Особой помощи ты не получишь, а себя засветишь. Гоголевского ревизора помнишь?

Будут тебя под руки водить. И что толку?

— Когда же мне ее показывать?

— А когда тебя в ОГПУ потащат, там и показывай. Глядишь, сразу не расстреляют.

Юмор у Вороновой был специфический. Вроде английского. Лишь для своих и понимающих.

— И спрячь так, чтобы при обыске не нашли.

— Я полагал, что при желании всё всегда находят.

— Верно! Но я имела ввиду не тот обыск, когда обыскивают в органах, а, допустим, кто-то захочет поинтересоваться твоими вещами. Или бандиты начнут тебя обыскивать.

— Не пугай меня, Лиза. Какие бандиты?

— Я не знаю, какие. Всякие. Думаешь, что везде у нас также спокойно, как на Тверском бульваре? Просто будь готов к любой неожиданности.