Книга Мёд полыни, страница 68 – Екатерина Кожевникова

Впереди возвышался терем, каких никто из живых не видывал: черно-серые стены и острые треугольные башни, сложенные из черепов, костей и острых зубов, поднимались к небу, будто желая расцарапать его. В окнах терема горел синеватый свет, а по стеклам расползался узор инея, но не красивыми завитками и спиралями, а рваными линиями. С остроконечной крыши свисали голубые сосульки толщиной со стволы деревьев, касаясь земли лишь пиками.

Ежась от мороза и страха, Стожар на негнущихся ногах осторожно прошел в ворота за забор из торчащих костей. Двор терема был выстлан гладкими черными плитами, будто каменным зеркалом – такого Стожару видеть прежде не доводилось. Он остановился полюбоваться блеском черного оникса, а потрескавшимися от холода пальцами закрыл крышку и опустил в сумку глиняную плошку – путеводный дым больше не пригодится. Рука застряла, наткнувшись в сумке на что-то липкое – бортник всегда носил в вещах крошечный, шириной с ладонь, горшочек с медом для голодных пчел. Видимо, мед пролился в сумке, обмороженные пальцы тут же склеились.

— Да ежкино помело! – с трудом разлепляя потрескавшиеся на морозе губы, выругался Стожар, вытягивая из сумки липкую посудину. Краем глаза в отражении каменной плиты он заметил какое-то движение и отпрянул к воротам.

Вовремя! Туда, где только что стоял бортник, одним прыжком приземлилась черная туша и заревела. Прижавшись к костяному забору и перестав дышать, Стожар смотрел на чудовище: проход к терему охранял черный медведь, высотой с избу, облезший, весь в шрамах и ранах, с красными гноящимися глазами. Его сдерживала цепь – к самому терему медведь бы не подобрался, но рядом с воротами легко мог настигнуть путника, желающего пробраться в Кощеево жилище.

Чудовище завертело крупной, словно бочка, облезлой головой и повернулось, красные мелкие глаза, полные ярости, уставились на Стожара. Бежать было поздно – высокий забор из острых костей окружал весь двор, а в ворота не проскочить – злобный медведь настигнет быстрее.

Сердце грохотало, дыхание остановилось.

Медведь двинулся вперед, сделав первый шаг.

Стожар дернулся вбок. Мысли в его голове скакали, как горошины, – он думал о том, что без рогатины против медведя выходить бессмысленно.

Вдруг страшный зверь замедлился, дернул носом, принюхался, а затем склонил голову и стал судорожно обнюхивать гладкую каменную плиту, царапая ее когтями.

«Медом капнул!» – вдруг понял Стожар. Сделав единственный отчаянный рывок вперед, он размахнулся, раскручивая зажатый в руке лопнувший горшок с медом, и швырнул, надеясь закинуть подальше.

Замерзшие руки слушались плохо, горшок с грохотом упал чуть дальше медведя, разлетаясь в дребезги и растекаясь золотистой лужей. Зверь заревел, яростно кружась и замахиваясь на Стожара внушительной лапой, но до него долетел манящий приторно-сладкий запах. Как завороженный, он повел носом, отвернулся и поспешил к медовой луже.

Выдохнув с облегчением, Стожар сжался, словно тугой ивовый прут, собрал в кулак остатки сил и бегом припустил ко входу в терем – высокие треугольные двери над черной каменной лестницей стремительно приближались. За спиной послышались рев и сиплое дыхание – медведь заметил беглеца и кинулся в погоню, но было поздно – Стожар взлетел по черной лестнице на глазах чудовища, дергающегося от ярости на короткой цепи.