Книга Дети волков, страница 58 – Вера Бук

Я отстранилась от него, задыхаясь от поцелуя, словно вынырнула со дна озера. Саймон испуганно посмотрел на меня и отдернул руку.

— С тобой все в порядке?

Я пожала плечами, качая головой. Как я могла сказать ему, что мне становилось плохо от одной мысли о том, что он предназначался не для меня, а для тебя, Джули? Я отстранилась от него и поправила джемпер. Я помнила, как вы смотрели друг на друга, когда мы втроем пересекались. Ты и он. Вы бы стали отличной парой. Нас же с ним связывали лишь общие увлечения, интересы, одинаково наивный подход к вещам и умение не задумываться о возможных последствиях. Мы должны были остаться друзьями – он и я.

— Конечно, все в порядке, – сказала я. – Давай просто вернемся, становится очень холодно.

Я встала и подала ему руку, чтобы помочь ему подняться и сделать вид, что все действительно в порядке. Я была виновата в том, что у вас так ничего и не получилось, Джули.

И может быть, поэтому наш поцелуй теперь так похож на предательство.

В воздухе витало напряжение. Будто среди взрослых прорастало подозрение, которое никто не решался произнести вслух. Мне хотелось встряхнуть каждого и спросить: «Что происходит? Что вы знаете? О чем умалчиваете?» Но я, конечно, этого не делал.

Вместо этого я цеплялся за мысль, что фрау Бендер уже нашли, и она поправлялась у себя дома. Я не знал, почему никто из нас не покидал поселения с тех пор, как вертолет принялся наворачивать круги над горами. Исчезновение Ревекки и фрау Бендер как-то повлияло на отца. Он держал меня дома, словно в плену. Мне казалось, он боялся, что я тоже сбегу от него. В городскую школу или тот интернат, про который говорила фрау Бендер. Как будто это было так просто.

Мой отец жил на горе с самого рождения, но уже давно не ходил в школу и не общался с жителями деревни. Он даже не представлял, насколько усложнились процессы за пределами поселения. И было не важно, как часто я пытался убедить его, что просто хочу забрать почту или купить продукты. Или сходить в полицейский участок в надежде столкнуться с комиссаром Хофером и расспросить его о Ревекке. Отец всегда находил для меня задание, которое считал гораздо важнее и которое позволяло ему держать меня в пределах видимости. Как будто могло быть что-то важнее Ревекки.

Я не мог уснуть и ворочался в постели нашей гостиной между кухонным столом и печной трубой.

Другие жители тоже ждали, когда я вернусь в деревню, потому что многое в поселении зависело от их поручений. Но никто не смог переспорить моего упрямого отца, а он утверждал, что мы прекрасно могли прожить еще месяц на том, что у нас было.

Один месяц! Я не мог ждать целый месяц, чтобы узнать, что случилось с Ревеккой. Если отец не хотел отпускать меня днем, то я готов был убежать в деревню ночью. Я бы побежал к мэру и сказал, что мне срочно нужно поговорить с его сыном. Мне не хотелось будить мэра посреди ночи, но ничего другого я так и не смог придумать. Мэр всегда был готов нас выслушать.

Я выскользнул из постели и выглянул в узкое окно. Небо было безоблачным, а луна была похожа на бледный круг сыра. Было достаточно светло, чтобы разглядеть тропинку, ведущую к лесу. Мне стало холодно из-за просачивающегося сквозь щели сквозняка, и я уже собирался одеться, как услышал снаружи громкий вой. Я вздрогнул от испуга. Бунтарь! Его я узнал бы из сотен других волков. И похоже, он был совсем рядом. У волков был настолько тонкий нюх, что я легко мог себе представить, что он учуял меня, хоть я и простоял у окна лишь пару мгновений. Только бы он не пытался отыскать меня, ведь я не приходил к нему несколько дней. Стая была самым главным в жизни волка, а для Бунтаря его стаей был я.