Книга Дети волков, страница 131 – Вера Бук

Во время поездки Хофер постоянно косился в мою сторону. Он выглядел обеспокоенным и постоянно спрашивал, все ли со мной в порядке, а я мог только кивнуть, хоть это и была ложь. Я думаю о своем отце. О том, что я затащил его в клинику и бросил, как предатель. И что я почти ничего о нем не знал, как о и его преступном прошлом.

Хофер включил радио и прочистил горло, чтобы что-то сказать. Видимо, ему было не по себе от тишины. Я никогда не понимал, почему люди считали тишину некомфортной. На горе тишина никогда нас не смущала, потому что мы были рады возможности спокойно подумать о своем. Гораздо больше неловкости и недоразумений возникало, когда приходилось все время говорить, поддерживая разговор, каким бы бесполезным он ни был. Разве это не хуже взаимного молчания?

Хофер снова прочистил горло.

— Кстати, свиньи, которые подожгли Лестницу Иакова, получат по заслугам.

Он говорил и смотрел на меня, держа одну руку на руле, а я смотрел прямо перед собой и пытался привыкнуть к бешеной скорости, с которой мы двигались. Это была моя первая поездка на машине, не считая транспортировки в машине скорой помощи, где я сидел сзади и ничего не видел.

— То, что они напились перед тем, как идти в поселение, будет рассматриваться как смягчающее обстоятельство, но им все равно предъявят обвинение в нападении и порче имущества. К счастью, им и самим досталось – все-таки бывшие преступники не станут спускать с рук угрозу своему поселению.

Он улыбнулся, и я подумал, неужели его и правда забавляла ситуация? Поселение преступников избивает толпу напавших на них пьяных бунтарей. Разве это смешно? Как он вообще мог быть на нашей стороне, если он – комиссар, а мы – преступники? Я посмотрел на свои колени и ботинки, просто чтобы не видеть его лицо, и заметил клочок бумаги, торчащий из-под половика. Маленький, сжатый клочок бумаги, от вида которого мне стало ужасно больно. Я узнал эту записку! Я тут же отбросил эту мысль и упрекнул себя за глупость. Бумажка могла оказаться чем угодно: списком покупок, чеком, запиской Хофера. Я попытался смотреть в окно, пока комиссар Хофер рассказывал мне, что, к счастью, среди арестованных не было жителей Альменена (как будто меня вообще это волновало). Что нападавшие были просто кучкой идиотов, которые собрались вместе на «Фейсбуке». Я не мог сосредоточиться ни на его словах, ни на проплывающих мимо пейзажах. Все, о чем я мог думать, – записка. Я наклонился в пространство для ног, достал бумажку из-под коврика и развернул.

На ней было только имя – Адриан, – номер телефона, из-за множества складок и пота с рук написанные ручкой символы расплылись. Под ними проглядывалось еще три слова: «Позвони мне». Трудно было поверить, что этот Адриан оставил записку для комиссара Хофера.

— Что нашел? – спросил Хофер, а я судорожно свернул листок.

Хофер нахмурился.

— Так что ты нашел? – снова спросил он, на этот раз сурово. Его явно раздражала моя внезапная нервозность. Он посмотрел на мой кулак, в котором я сжимал записку, а когда он остановился на светофоре, я недолго поколебался, а потом отстегнул ремень безопасности, распахнул дверь и выпрыгнул из машины. Я бежал прямо через поле рядом с дорогой. Мои ребра все еще болели, и мне приходилось придерживать их одной рукой. За полем виднелся лес, и, хоть он явно не был лесом, окружавшим Лестницу Иакова, он мог стать моим укрытием. Как-нибудь да выберусь!