Книга Дети волков, страница 110 – Вера Бук

— Вы когда-нибудь забирали у нас собак?

— Нет, но мы знаем, как о них заботиться. К сожалению, наша умерла несколько месяцев назад, и теперь мы ищем новую.

Женщина кивнула. Похоже, она была рада, что я пришла не для того, чтобы отдать собаку или кошку. Слишком часто люди считали, что заботиться о домашних животных легко, а потом отдавали их в приюты.

— Большую или маленькую? – спросила она, как ребенка, который хнычет в машине, потому что ему нужно в туалет.

— Большую, – сказала я. – Мы ведь хотим очень большую собаку, правда, дорогая?

Я сжала руку девочки, а она продолжала неотрывно смотреть на женщину.

— Семьи с детьми обычно выбирают маленьких собак.

— А мы нет.

Женщина медленно кивнула и перевела взгляд с лица девочки на ее босые ноги. Она нахмурилась, но все же развернулась и взяла ключ со стойки.

— Сюда, – сказала она.

Мы шли за ней по коридорам, словно за тюремным надзирателем – настолько плохим оказался приют. Старые клетки стояли на бетонном полу, испещренным застарелыми пятнами, в воздухе стояла вонь от лотков и мокрой шерсти. Собаки бросались на прутья решетки стоило нам приблизиться к их клетке. Меня поразило спокойствие женщины, та шла мимо, словно ничего не замечала. Она осталась невозмутимой и даже не вздрогнула, когда доберман бросился на железные прутья, поравнявшись с ней в росте и рявкнув почти в самое ухо. Я крепче сжала маленькую ручку девочки, не совсем понимая, кого из нас пыталась успокоить – ее или себя.

На мгновение я подумала, что, возможно, девочка была глухонемой, потому что она ни на что не реагировала и не говорила, но я отбросила эту мысль, когда по приюту разнесся волчий вой, потому что она тут же повернула голову в сторону звука. Ее ноздри вздрагивали, словно она могла различать тончайшие запахи, а потом она решительно потянула меня в сторону, откуда донесся вой.

— Эй! – окликнула нас сотрудница приюта. Я обернулась было к ней, но она не увидела моего извиняющегося жеста, потому что девочка продолжала энергично тянуть меня за угол в другой коридор. Ее рука крепко сжимала мои пальцы, а я даже не пыталась ее остановить. В конце коридора было отгороженное, словно стойло, пространство, больше напоминающее загон, нежели конуру, а внутри, поскуливая и просовывая морду в узкую щель между дверью и решетчатой стеной, стоял волк.

— Эй! – снова позвала нас сотрудница приюта. Она появилась за нами в коридоре и пыталась отдышаться от быстрого бега. Девочка отпустила мою руку и села на колени перед клеткой. – Вы не можете так просто… Осторожно!

Женщина выкрикнула последнее слово, метнулась к нам и, оттолкнув меня в сторону, бросилась к девочке. Та как раз просовывала руку между прутьями, чтобы погладить волка по морде. Женщина попыталась оттащить ее подальше от клетки, ухватившись за плечо, но девочка тут же развернулась, и сотрудница приюта с криком отпрянула. Все произошло так быстро, что я не успела среагировать и подумала, что волк, возможно, укусил женщину, просунув морду сквозь прутья, или, может быть, подошел слишком близко к решетке? Но потом я поняла, что на самом деле это девочка впилась зубами в руку женщины и продолжала висеть на ней, словно взбесившаяся собака. Я закричала от ужаса, а женщина, продолжая визжать, дернула рукой вверх, и только тогда девочка разжала челюсти. Рывок отбросил ее назад, к загону, в котором волк яростно скреб пол, скуля и завывая, словно пытался прорыть ход под землей и присоединиться к хаосу.