Книга Ненастоящая семья, страница 65 – Мария Манич

— Хочешь, чтобы я сняла топ?

Алкоголь с бешеной скоростью бежит по моим венам, придавая смелости и безрассудства. А может, текила не имеет к этому никакому отношения, и всему виной горячие и полные обожания взгляды Дроздова, которые он украдкой бросает на меня весь вечер. Да что вечер — которые он старательно прячет от меня с самого первого курса.

— Хочу, — хрипло выдает Рома и поднимает вверх фотоаппарат, пряча от меня своё лицо и подлинные эмоции.

В полной тишине, нарушаемой только нашим дыханием, несколько раз звучит щелчок затвора. Заворожённо смотрю в объектив и смачиваю пересохшие губы языком. Рома не торопит. Ждёт моего решения. Продолжает время от времени регулировать аппаратуру, выставлять нужный ему свет и нажимать на кнопку спуска на фотоаппарате. Когда он поднимает руки, грудные мышцы и пресс приходят в движение. Искусственный тёплый свет играет на них в светотени, заставляя мой мозг раз за разом вбрасывать в кровь гормоны. Когда Рома отворачивается, мой взгляд жадно ощупывает его широкие плечи, рельефную спину и спускается вниз, к каменой заднице и двум ямочкам над ней.

Пытка.

Дроздов очень хорош собой. Настолько хорош, что я чувствую исходящий от него секс, сидя неподвижно на расстоянии несколько метров. Очень сильная энергетика, хоть я и не верю во всю эту чушь. Настоящая визуальная и гормональная пытка. Видеть перед собой такого мужчину, хотеть его и не иметь возможности воплотить в жизнь все будоражащие моё воображение фантазии, потому что мужчина оказался долбаным джентльменом.

Мне казалось, они вымерли как мамонты ещё в ледниковый период. Мой бывший точно не был джентльменом, как и Жорик. А вот Рома…

— Встряхни волосами. Да, вот так. Отлично, — звучит приказ, и следом — серия кадров.

Смутно представляю, как я сейчас выгляжу. Мне хочется верить, что достаточно сексуально. Топик снять не решаюсь, но под ярким светом тонкая светлая ткань представляет собой смутную преграду. Вся моя грудь напоказ. Живот и ноги подрагивают. Меня трясёт мелкой дрожью.

Рома, наоборот, совершенно спокоен и невозмутим. Скала. Непробиваемая тестестороновая гора мышц и желания.

Дроздов опускает взгляд на экранчик на фотоаппарате и листает получившиеся снимки. Улыбается. Одобрительно кивает. Ему нравится, что получается.

— Расстегни джинсы и сними обувь.

— Если я не разденусь сама, ты мне поможешь?

— Хочешь, чтобы я помог?

— Хочу.

— Окей.

Рома словно ждал приглашения. Вешает фотоаппарат себе на шею и идет ко мне. Сначала медленно и тягуче целует мои губы, пока его пальцы ловко расправляются с пуговицей на моих джинсах. Тянет молнию вниз, и я сильнее стискиваю ладони на кожаной сидушке стула.

Пытка. Сладкая и невозможная.

— Ромочка, — хнычу ему в губы.

Он трогает тонкое чёрное кружево и тяжело выдыхает.

— Я на грани, Канарейкина. Что ты со мной делаешь?

— Пытаюсь отключить твою правильность. Я почти трезвая.

Обнимаю его за шею и выгибаюсь вперёд. Игнорирую чёрный аппарат между нами, который больно впивается в голую кожу моего живота. Рома ловит мой рот в плен своего и ласкает, ласкает, ласкает… Пальчики на ногах поджимаются, и я хнычу.

— А я пьян, — бормочет Дроздов, упираясь своим лбом в мой. — Тобой.

Дышит тяжело и прерывисто. Опускаю ладони ему на грудь и чувствую, как быстро-быстро его сердце толкается в них. Чувствую, что его воля почти сломлена и Пизанской башней упирается мне между ног.