Онлайн книга «Временные трудности 1»
|
Старшина напряженно размышлял над поведением этих молокососов. Он в великую войну кишки на колючку мотал, а их еще на свете не было. А потом в финскую. А они тут, судя по всему, какой-то спектакль разыгрывают и с ухмылками решают теперь его судьбу. Старшина им не верил. Ни одному слову не верил. И документам их тоже не верил. Бред какой-то это все. Не может девчонка лет двадцати, а то и меньше, иметь звание равное армейскому майору. Ну, никак не может. За какие-такие заслуги? — Ладно. Привал окончен. Лейтенант вперед. Остальные за ним. Военврач — замыкающий, — она кинула винтовку старшине, — Встать в строй. Километров через десять был привал. Старшина, уже отошедший от пережитого, сидел на земле, жадно глотая воздух. Ничуть не запыхавшийся спаситель с золотыми зубами подсел к нему и продемонстрировал свое удостоверение. Лейтенанта ГБ, блин! А потом и вовсе доконал — вынул откуда-то из-под странного мешковатого комбинезона всего увешанного длинными свисающими завивающимися ленточками новенький, как будто только вчера отлитый, орден. И наградную книжку впридачу. И сказал весело скалясь: — Повезло тебе, старшина. Она ведь и в расход могла…. Ты-то нам не особо-то и нужен. А о группе узнал. Стало быть, утечка возможна. Ты не дергайся и постарайся оправдать доверие. И спокойно отошел отлить. Как ни в чем не бывало. А старшина остался сидеть в недоумении, понимая, что не липа — это всё, и мир, похоже, вовсе сошел с ума, если награждают орденами каких-то пацанов и присваивают звания высшего комсостава каким-то малолеткам. В том, что у неё тоже есть похожее удостоверение он уже не сомневался. Да и странное обмундирование этих ребят наводило на размышления. Тут уставом и не пахнет. Старшина решил не испытывать больше судьбу. Ему и так уже несколько раз подряд несказанно повезло. Он остался жив на этом Богом проклятом укрепрайоне, если конечно это можно было назвать укрепрайоном. Ухитрился за несколько дней попасть в плен и снова обрести свободу. И вот сейчас избежал расстрела. И кажется, даже успел прикоснуться к чему-то страшно таинственному. Поживем еще, как говорится… Людей расположили на ночлег на большой поляне в километре от лагеря. Георг занялся несколькими ранеными, меняя грязные повязки и обрабатывая раны. Кастрюли супа на всех, конечно же, не хватило. Отрыли консервы. Прокормить такую толпу было непросто. Их запасы продовольствия сразу же сократились. Решили с утра наведаться в ближайшие деревни. Петр Кондратьевич мигом спелся с новым старшиной, и они взяли все организационные вопросы на себя. Четверых командиров из бывших военнопленных отвели в свой схрон и показали им кусок ткани, где за подписью Тимошенко, Мехлиса, Берии и ещё нескольких важных чинов, было прямо указано, что они имеют право формировать партизанские отряды, используя для этого личный состав частей РККА, попавших в окружение. На всех это произвело сильное впечатление. Потом попытались допросить пленного эсэсовца. Из этого ничего не вышло. Тот гордо молчал, презрительно глядя на них свысока. Хотя росту он небольшого. Как это только у него получалось? Наконец, Юле это надоело. Она последний раз воззвала к его благоразумию, но безуспешно. Тогда она приказала раздеть немца догола, а слабонервным отвернуться. И достала нож. На дикие крики боли прибежали отдыхающие красноармейцы и с ужасом наблюдали за происходящим. Некоторые крестились. Георг начал блевать. Лейтенант Волков стоял белее снега. Казалось он сейчас свалится в обморок. Егора тоже начинало тошнить, но он справился со своим состоянием, сделав несколько глубоких вздохов. |