Книга Временные трудности 1, страница 63 – Максим Томилко

— Тут все мертвы, — крикнул одни из немцев, — Сдвинь грузовик, иначе не проедем. Пусть потом похоронная команда занимается.

Бронетранспортер, взревев двигателем, тронулся с места, но проехал буквально пару метров. Взрыв подбросил тяжелую машину и несколько развернул её.

Из леса загрохотали сразу три пулемета, выкосив не успевших залечь солдат. Рванул один бензовоз, затем второй. В открытый кузов многострадального броневика зачем-то закинули гранату, и он содрогнулся от ещё одного взрыва. А на дороге уже полыхал огнем настоящий ад. Машины взрывались одна за другой. Объятые пламенем фигуры бегали по дороге и падали около своих машин. Последний грузовик попробовал сдать назад, но тоже вспыхнул ярким костром. Бой был очень коротким. Даже не бой, а избиение. По ним в ответ даже ни разу не выстрелили. На дороге среди горевших машин появились первые фигуры красноармейцев.

Юля приказала собрать всю уцелевшую форму, документы и личные жетоны с трупов. В их лагере был припасен целый ящик для таких трофеев.

Отходили организованно и с хорошим настроением. Вчерашние пленные, большая часть которых успела вооружиться, смаковали каждую деталь прошедшего боя. Многие из них, наверное, впервые в жизни увидели, что так тоже можно воевать.

Но, как оказалось, были и недовольные. На одном из привалов Егор случайно услышал, как новый старшина из бывших пленных вполголоса, шепотом наседает на молодого лейтенанта.

— Вы документы его хорошо рассмотрели? Да липа это. Вы посмотрите на них. Какая тут госбезопасность? Вы того мальца с золотыми зубами видели? Мне он совсем не понравился. Взгляд у него какой-то странный. Уголовник он. Точно вам говорю. Нужно к своим выбираться на восток. А они нас на север тащат.

Юля тоже услыхала его, подошла поближе и дождавшись конца этого эмоционального монолога рявкнула вдруг.

— Встать. Ко мне.

Старшина неторопливо поднялся, держа винтовку наперевес и с намеком приподнял ствол в её сторону. Егор ухмыльнулся. Зря он это. Действительно, зря. Старшина оказался на земле, а винтовка в руках у Юли.

— Я сказала встать, — её голос прям лязгнул металлом.

Старшина встал уже более резво и недоуменно оглядел всех вокруг. На поляне царило гробовое молчание.

— Ты, тварь, сначала к немцам в плен сдался, а теперь тут воду мутишь? Тебе родина шанс дала искупить свою вину, а ты, гад такой, обсуждаешь приказы старших по званию и призываешь к мятежу и неповиновению? Я тебя, сука, сейчас по законам военного времени без суда и следствия шлепну, как предателя и паникёра. А ну пошел к тому дереву, — она ловко передернула затвор винтовки, поймав на лету патрон, и указала на большую раскидистую березу, растущую неподалеку.

— Товарищ старший лейтенант государственной безопасности, разрешите обратиться? — встрял Егор, понимая, что этот театр абсурда нужно немедленно заканчивать.

— Что у тебя, лейтенант? — недовольно повела плечами Юля, не глядя на него.

— Вы не так поняли товарища старшину. Вы поздно подошли и слышали всего часть разговора. И превратно истолковали вырванные из контекста слова. Я слышал весь разговор и могу заявить со всей ответственностью, что никакого неповиновения и призывов к мятежу не было. Старшина, не зная конечной цели, только выразил удивление направлением движения нашей группы. Переживал, что мы сбились с пути. И поинтересовался, как мне удалось дослужиться до своего звания.