Книга Временные трудности 1, страница 41 – Максим Томилко

Зря он это. Закончилось ожидаемо. Двое здоровых парней пришли на помощь следователю и быстро забили его до потери сознания. Потом привели в чувство, и все повторилось по новой.

Ночь он провел в общей камере. Его бросили на пол, и он долго лежал на этом грязном полу, не в силах подняться, пока пара добрых самаритян не помогла ему лечь на нары.

Нос ему сломали. Трёх передних зубов не было. Один раскололся. Еще один шатался. Болели внутренности, и мочился он чем-то темно-красным. Глубокое рассечение на надбровной дуге постоянно кровоточило. Один глаз закрылся полностью. Второй кое-как видел сквозь узкую щёлку. Болела отбитая голова. Егор понял, что еще пара-тройка таких допросов, и он инвалид. Нужно было что-то срочно решать. Один из сердобольных сокамерников дал ему напиться, и Егор отключился.

Наутро следователь и недобрые молодцы поджидали его в том же кабинете. Повторения вчерашнего не хотелось, и Егор, с трудом шевеля разбитыми и опухшими губами, прошепелявил:

— Свяжитесь с Москвой. С Власиком или Поскребышевым. Есть информация по докладной записке. Гриф «особая папка» номер 1 от четырнадцатого июля сего года.

Следователь посмеялся и записал, но от вопросов по существу не отказался. Допрос вышел непродуктивным. Егор часто терял сознание, и его отволокли в камеру. По дороге его вырвало.

Наутро пришел врач. Осмотрел его и приказал отвести в тюремный лазарет. В небольшом кабинете врач наложил несколько швов. Вправил нос. И вымазал всё лицо чем-то страшно вонючим. Затем его вернули в камеру и забыли о нем на несколько дней. Больше к нему никто не лез с расспросами, и Егор был этому только рад. Это позволило немного прийти в себя. Он начал есть. Кормили отвратительно, но он быстро привык, так как альтернативы все равно не было. Сокамерники, на удивление, подобрались радушные и сердобольные. Даже на парашу водили поначалу, да и ухаживали по мере сил и возможностей, когда он валялся совсем обессилевший.

А потом о нем вспомнили. Егора вывели из камеры и погрузили в автозак. Сначала тряслись по городу, потом выехали на грунтовку, и почти сразу же раздался громкий хлопок порванной шины. Они остановились. Он услыхал недовольный мат водителя. Послышалось ещё два хлопка. А через пару минут дверь распахнулась, и он увидел небольшую безликую фигуру в маскировочном костюме с торчащими во все стороны пучками травы, веток и словно обсыпанную листвой. Фигура махнула наганом с длинной трубкой глушителя, предлагая выйти, и он, уже ни секунды не сомневаясь, что это Юрий, с трудом выпрыгнул из машины. Фигура подхватила его под руку, когда он на секунду потерял равновесие, и они сбежали с дороги в небольшой насквозь просвечивавшийся лесок. На той стороне леса стояла знакомая бричка. Вацлав, сидевший на козлах, взмахнул вожжами, и они быстро покатили прочь.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — раздался знакомый голос.

Егор в ответ обнажил зубы и дал полюбоваться образовавшимся промежутком.

— Ну, это они умеют. Не ссы — починим. Металлокерамику не обещаю, но фиксы козырные будут, — она звонко рассмеялась и крохотным ключиком отперла наручники, по-хозяйски прибрав их в дебри своего маскхалата.

— Благодарочка, гражданка Клочкова, — прошепелявил Егор, и они оба рассмеялись.