Книга Измена. Жизнь заново, страница 99 – Кира Фарди

— Как я вообще смогу уйти от тебя? – каждое слово камнем падает мне на голову. – Ты забыла, кто ты для меня?

— Это ты забыл, что для был всем миром. Я ради семьи отказалась от любимой профессии, подруг, светской жизни. А ты?

Я пытаюсь вырваться, но Глеб не отпускает.

— Я так скучал по тебе, Дина! Так скучал! Пойдем домой.

Мы стоим посередине двора, люди проходят мимо, косятся на нас, но мне все равно. Я будто вернулась в родную гавань, в теплые объятия любимого мужа, который…

Изменил своей первой любви со мной.

А потом изменил и мне с ней.

И этот замкнутый круг не разорвать простыми объятиями. На жизнь втроем я не соглашалась.

Я решительно отстраняюсь, вытираю слезы. Яблоки, о которых я забыла, снова падают на асфальт. Они катятся под горку, и я внезапно понимаю: вот так же под горку покатится и моя жизнь, если вернусь обратно.

— Не рви мне душу, прошу, – говорю уже спокойно и холодно. – Разбитую посуду не склеишь, разорванное в клочья счастье не вернешь. Подпиши документы о разводе.

Я иду к дому. Глеб стоит понурый и расстроенный.

— А если я подпишу, ты вернешься? – кричит он наконец.

— Если подпишешь, я подумаю…

Передвижные выставки русской современной живописи имеют успех. Я с восторгом погружаюсь в новую работу. Впервые чувствую себя на своем месте и очень стараюсь. Нас хвалят в прессе, мы получаем много положительных отзывов от ценителей живописи, а желающих приобрести картины так много, что наш фонд тает на глазах.

Я продала почти все свои картины и вложила деньги в общее дело. Оставила только себе «Замерзшую весну», слишком она напоминала мне о собственной жизни. А этот огромный, два на два метра, холст сразу привлекал внимание посетителей выставки, где бы мы ее ни открывали.

— Березка плачет ледяными слезами, – сказала о картине одна девочка, когда мы впервые повесили ее на стену.

— Действительно, плачет, – удивилась мама девочки. – Ты точно подметила, доченька. Так и хочется ее согреть любовью и теплом.

Их разговор перевела мне с французского языка Елена.

— Знаешь, – подруга задумчиво посмотрела на картину, – а в ней что-то есть такое, что рвет сердца. «Замерзшая весна» – звездочка нашего фонда.

Вот так я и не заметила, как миновала весна, пролетело лето, пришла с дождями осень. Лялька окончила школу и легко поступила в академию живописи в Париже. Сейчас моя девочка усиленно изучает язык, чтобы начать учиться со второго семестра. Она стала очень самостоятельной, захотела жить в общежитии, чтобы быстрее влиться в творческую среду.

Я ее всячески поддерживаю: мы каждый день разговариваем по видеосвязи, созваниваемся, она делится со мной любой мелочью. Раньше у нас не было такой близости, муж и свекровь отнимали у меня внимание дочери.

А еще у моей девочки доброе сердце. Она сама попросила данные сводной сестры, встретилась с ней, и теперь Катя ее лучшая подруга.

— Лялька, ты уверена в своих действиях? – встревожилась я, когда дочь впервые позвонила сестре.

— Конечно, мамуль! Папка был со мной восемнадцать лет, а с Катей всего лишь два года. Пусть и ей достанется немного любви.

Глеб все же подписал документы о разводе. Я теперь свободная женщина. Но он надежду не теряет, тоже звонит каждый день, говорит, как скучает, рассказывает о своих издательских планах. Это правда, что время лечит любые раны. Вот так случилось и у нас. Мы будто пережили кризис и вернулись к нормальным дружеским отношениям.