Книга Алый трон, страница 32 – Эми Лиоу

Однако кровь Ракхти священна, и тому, кто пролил ее, придется искупить грех.

— Кровь не была пролита, Джирташ, – говорю я.

— Кровь могла пролиться. – Выражение лица Джирташ искажено яростью. – Урвас заслуживает наказания. Если не за саму оплошность, то чтобы напомнить ей, кому она служит.

Урвас. Так называют приезжих деннарцев. На языке ритсадун, архаичной форме аритсийского, это значит всего лишь «неверный», но десятилетия недоверия и насмешек спрессовались в слово, выражающее народное презрение к империи, которая неоднократно пыталась завоевать нас и почти в этом преуспела. Не важно, что не все, живущие под властью империи, разделяют убеждения коренных деннарцев.

Важно лишь то, что у них имена наших врагов.

Нали улавливает это слово, и у нее вспыхивают уши. Она простирается перед мной ниц. Разговоры служанок продолжают звучать в моей голове, девушки огорчены и одновременно обрадованы, что им будет о чем почесать языками. Однако от Нали не исходит ничего.

Она – пустота, темная и безмолвная. Как будто целый мир погребен под завалами у нее внутри.

— Нали Янкаран, кажется? – Годы практики позволили мне выработать внушающий почтение голос. – Как вышло, что ты родилась в семье кишари?

— Моя мать бежала из империи, когда началось истребление клана Риткар, – отвечает она.

Я удивлена ее самообладанием. Возможно, ей часто приходилось слышать этот вопрос, раз ответ так легко слетает у нее с языка.

— Мой отец Ранджит Янкаран был так добр, что взял ее второй женой, чтобы память об ужасном прошлом больше ее не мучила. Я же провела в Бакхтине всю жизнь.

— Как деннарка пришла к почитанию Прародителей?

— Как я могу не верить, если предо мной стоит сама Рашматун?

А что еще ей говорить? – думает одна служанка.

Не будет же она отрицать Рашматун, стоя прямо перед ней.

Вот так лгунья.

— А ну замолчали, – рявкаю я, приводя служанок в полное замешательство.

Так-то лучше.

Но даже теперь я не слышу мыслей Нали.

Либо она совершенная тупица, либо научилась возводить ментальные стены, как ты, мурлычет Илам. Или сама шаман крови.

Два последних предположения вгоняют меня в такой ужас, какого я не испытывала с тех пор, как убила свою мать. Не знаю, почему это так меня расстраивает – даже больше, чем быть смещенной с трона и утратить власть.

Я не могла такого предвидеть, и мне это не нравится.

Точно так же я не могла предвидеть, что Медха пройдет отбор.

Я вспоминаю вежливую улыбку Адарш, когда она предложила Нали в наперсницы новой Ракхти. Повлияло ли на ее решение то, что Нали наполовину деннарка? И чего семья Янкаран хочет добиться? Они не побоялись ввести в заблуждение Харуна с Нудином, заявив, что они чистокровные аритсийцы. Должна быть какая-то причина, почему она здесь.

— Ты польстила мне, отрекшись от своих богов, Нали Янкаран. Встань и посмотри на меня.

Она повинуется, распрямляя затекшие ноги.

— В качестве наказания и напоминания о том, кому ты служишь, ты назначаешься личной служанкой Бинсы до конца ее полномочий, второй после Джирташ. Тебе не будет позволено навещать сестру, пока она не станет коронованной Ракхти.

Нали вытаращивает глаза.

Это наказание или награда? – спрашивают себя служанки.

— Тихо! – рычу я, чувствуя, как щиплет лоб.

Все смотрят себе под ноги.

— Я выразилась достаточно ясно? – Я киваю, и на этот раз головной убор меня не стесняет.