Книга Алый трон, страница 31 – Эми Лиоу

Должно быть, это новая мощная магия Илама. Мой череп вот-вот расколется. Неужели Кавита все это терпела; не могу представить, какие муки испытывало ее тело. Возможно, я тоже лишилась бы разума, доведись мне целыми днями выслушивать мысли чужих людей.

Но я не могу позволить себе роскошь сойти с ума. Я должна найти решение проблемы. И быстро.

Проблема, говорит Илам, в том, что ты считаешь это проблемой. Ты хочешь починить свой мозг. Но мозг, дорогая Бинса, изменчив и ненадежен. Ты не можешь его починить.

Оставь свою философию и просто скажи, как мне унять эту нескончаемую головную боль, мрачно отвечаю я.

Я уже ответил тебе, смеется Илам. Кавита овладела магией крови гораздо быстрее тебя.

Как всегда, помощи от него не дождешься. Я заканчиваю утренние приготовления, ошеломленная своим изменившимся восприятием. Почти не чувствую, как меня ведут в зал для омовения, и чуть не забываю принять горделивую осанку, когда «вызывают» Рашматун. К тому времени, как я захожу в покои богини, чтобы переодеться, удивительно, что я все еще строю на ногах.

Я подумываю о том, чтобы сказаться больной. Но могут ли Ракхти и ее преемница отказаться принимать просителей в первый день после отбора? Это сочтут дурным знаком.

Я не могу позволить, чтобы обо мне сплетничали.

Покои богини похожи на пещеру, в них спокойно разместятся три слона. Желтые глазки-бусинки на десяти головах Анаса преследуют меня, куда бы я ни ступила, золотые змееподобные тела выделяются на фоне красной мебели. Моя комната – комната Бинсы – жалкий сарай по сравнению с покоями Рашматун. Никто не смеет войти в покои Рашматун, кроме нее самой, и, за исключением одного часа с утра, покои пустуют.

Служанки продолжают выполнять свою работу, драпируя джаму Рашматун: красная ткань символизирует мудрость и созидательную силу замужней женщины, золотой подол – богатство и удачу.

Каждая ниточка богато расшитой ткани закреплена на своем месте, полы запахнуты и перевязаны на талии красным поясом. Затем следуют браслеты, серьги и четыре цепи-ожерелья; служанки затягивают мои волосы в тугой, но удобный узел на макушке.

Они понятия не имеют, что их внутренние голоса обрушиваются на меня, словно град. Что-то тяжелое водружают мне на голову; я шатаюсь и едва не падаю.

Воздух пронзают резкие вопли. Металлический шепоток касается моего уха. Я встаю и оборачиваюсь посмотреть, что случилось.

Деннарка, сводная сестра Медхи, глядит на меня с расстояния в несколько шагов, бледная, как ее одежда. Дрожащие пальцы вцепились в шпильку с массивным украшением из золотых цветов на конце.

Перед глазами проплывают разрозненные образы: Нали продевает шпильку сквозь пучок моих волос и головной убор. Рашматун делает шаг в сторону; Нали промахивается.

Конец шпильки едва не вонзается мне в ухо.

— Какая наглость! – кричит Джирташ, выводя меня из шока. – Ты чуть не поранила саму Рашматун!

В ушах звенит от воплей. Я сжимаю челюсти и придаю лицу суровое выражение.

— Девушка этого не хотела, Джирташ.

— Законы «Намуру» гласят, что тот, кто причинил вред другому, должен искупить вину, независимо от того, было ли деяние умышленным или нет.

Хм. Верно. Вот этот отрывок из нашей священной книги: «А тот, кто пролил кровь брата или сестры, должен искупить вину. Ибо наши тела – храмы Прародителей, и причинить телу другого вред значит покуситься на божественное владычество». Однако нигде не упомянуто, что действия, которые повлекли причинение телесных повреждений, должны быть сурово наказаны. Виновный обязан раскаяться и возместить ущерб.