Книга Алый трон, страница 153 – Эми Лиоу

Нудин тихо вздыхает и опускает плечи. Он в затруднительном положении и знает об этом.

Его поведение заставляет меня задуматься о том, чем он занимался все эти годы, пребывая в плену воспоминаний о девушке, которой давно нет. Он мог бы употребить свои мозги на то, чтобы продолжить дело Чандри. Вместо этого он непонятно почему лишь таил злобу на отца.

Теперь это не важно. Его история не важна, если не служит моей цели.

Хорошая девочка, внезапно произносит Кавита.

Боковым зрением я замечаю ткань ее белой джамы.

— Как ты собираешься свергнуть с трона Ракхти, которая еще не была коронована? – спрашивает он.

— В этом нам поможет урвас, которую ты презираешь.

— Каким образом? – Он с внезапной заинтересованностью подается вперед.

— «А тот, кто пролил кровь брата или сестры, должен искупить вину. Ибо наши тела – храмы Прародителей, и причинить телу другого вред означает покуситься на божественное владычество».

— О чем ты? – недоумевает Нудин.

— Боги никогда не одобрят того, у кого на руках кровь. – Я пристально смотрю на Нудина. – У вас в семье есть вещи, передававшиеся по наследству? Сокровища, настолько ценные, что за их кражу преступнику будет грозить смертная казнь?

— Есть статуэтка Рашматун, созданная в Эпоху раздора. Возможно, ты заметила ее в комнате моего отца, когда тебе внезапно «стало плохо». – Он хмурится. – Почему ты спрашиваешь?

У Харуна в покоях стояло столько изысканных статуэток. Я не знаю, о какой именно идет речь. Впрочем, не имеет значения.

Я улыбаюсь Нудину:

— Чтобы совершить идеальное преступление, нам придется создать идеального злодея.

Жажда вцепляется мне в горло среди ночи – ощущение, что мучило меня весь день, усилилось десятикратно. Я ворочаюсь, пытаясь уснуть, но сон бежит от меня, и в конце концов я отбрасываю одеяло, слезаю с матраца и подхожу к окну. Сегодня ночью над Бакхтином висит полумесяц.

Мое тело дрожит. Я прижимаю ко лбу ладонь; температура нормальная. Что происходит? Почему мне так нехорошо?

Я хмурюсь, напрягая слух. В воздухе витают шепоты, неразличимое бормотание расходится вокруг меня. Я хватаю кукри и следую за ними, мои шаги легки и осторожны.

Не успеваю я опомниться, как шепоты приводят меня в Дхарун. Я моргаю, приходя в себя. Улицы пусты, если не считать спящих. После наводнения воду спустили. Как я здесь оказалась? Я шагаю вперед, ощущая подошвами каждый камень. Опускаю глаза вниз. Я даже туфли не надела. Смутно припоминаю, как брела по туннелю, бродила по Бакхтину, пока не нашла дорогу сюда. И все это время во мне бурлит странный голод.

Шепоты звучат в ушах.

— Что со мной? – бормочу я.

Илам всплывает из глубин моего сознания.

Не знаю, как ты, зевает он, но сейчас я желаю вкусить потока души.

Тогда я понимаю, почему дрожу, хотя не чувствую слабости, дрожу, хотя не чувствую холода.

Мне нужна кровь.

Сколько времени прошло с тех пор, как я убивала? Не так уж много… дней пять. Я должна была продержаться дольше. Непохоже, что Илам ослаб. Тогда почему?

Ты привыкла. Вот почему. Голос Кавиты врезается в шепоты. Затем наступает молчание.

О чем ты? –спрашиваю я.

Ты прекрасно знаешь, о чем я, отвечает она, и ее голос звучит слишком осязаемо, слишком телесно. Я резко поворачиваю голову. Ничего. Я отворачиваюсь.