Книга Алый трон, страница 152 – Эми Лиоу

— О чем, во имя трижды проклятого Верумала, ты думаешь? – шипит Нудин, входя ко мне в комнату.

Он попросил об аудиенции, как только Джирташ со служанками закончили меня купать.

— Неподходящее выражение для ученого тхиравинды, – замечаю я. – Сомневаюсь, что твоему отцу было бы приятно услышать, как с твоих губ слетает имя правителя демонов.

Разочарованно скрипнув зубами, он подходит ко мне.

— Что ты задумала?

— Задумала? С чего ты взял? – Я небрежно перебираю пальцами. – Это ты мог что-то задумать.

— Назови мне вескую причину, почему ты должна оставаться Ракхти.

Так вот в чем дело.

— Нудин, Рашматун только что объявила, что на следующей неделе Медху коронуют, – говорю я, отмахиваясь от него. – Я никак не смогу оставаться Ракхти. Отныне хранить твой секрет будет немного сложнее. Но я уверена, что с Медхой ты поладишь.

Она загоняет меня в угол. Нудин кипит от злости. Подталкивает принять решение.

Все верно, думаю я.

— Хватит игр, – огрызается он. – Чего ты хочешь?

Сквозь злобу внутри Нудина пробивается паника, словно талая вода сквозь лед. Вода просачивается в трещины в его сознании, и на этот раз его мысли переполняют меня.Смогу ли я вечно хранить тайну Чандри? С Бинсой мне повезло. А что, если Медха не справится с ролью? Боги, могу ли я доверять Бинсе? Да, она знает, что делает, но могу ли я на нее положиться?

Расстроенный Нудин разрывается на части.

— Я думаю, ты знаешь, чего я хочу, – отвечаю я холодно. – Но прежде мне нужно знать, брал ли твой отец взятки у семьи Янкаран?

При упоминании этого имени Нудин выпрямляет спину.

— Что ты сделаешь с этим знанием? Пригрозишь отцу, чтобы он поддержал твое правление?

— Нет. Я просто хочу знать, заодно ли ты с ним.

— Ты знаешь, как сильно я его ненавижу. – Нудин сжимает кулаки.

Я прочищаю горло; весь день оно было сухим, сколько бы воды я ни выпила.

— Ты ненавидишь отца достаточно сильно, чтобы избавиться от него?

— Я всегда представлял, какой была бы моя жизнь без него, – отвечает Нудин и переводит взгляд на свои руки. – Иногда… я представляю, как я его убиваю. Порой оставленные им шрамы просто ноют, а порой так болят, что я желаю ему смерти.

Это напоминает мою ненависть к Кавите.

— И что бы ты сделал? – тихо спрашиваю я. – Если бы он умер?

— Для начала прогнал бы урвас с территории храма. Даже если она наполовину аритсийка.

Ах да, любовницей Харуна была деннарка, бормочет Илам.

— И все же ты не попытался остановить своего отца. Допустил, чтобы оскверненная семья пробралась на освященную землю.

— Я бессилен, пока он у власти, – протестует Нудин.

— Чандри хотела, чтобы ты оставался верен себе. Ты опозорил ее память.

Он уязвлен, но не возражает. Каждое мое слово пробивает новые трещины в его стенах, потому что я знаю, что Чандри, живущая в его памяти, – добрая и сильная, и эта Чандри была бы им недовольна.

— Если ты позволишь правде выйти наружу, ты нарушишь данное обещание, – продолжаю я. – Представь, что она жива. Что бы она сказала?

Он низко опускает голову.

— Как я могу тебе доверять, если все эти годы ты только и делала, что всех обманывала?

— Признаю, доверять мне нельзя. Но я, как и ты, хочу сохранить это в секрете. – Я касаюсь желтого сапфира на шее. – Подумай хорошенько. Дело не только в Медхе. Придут и другие девочки. Начнутся расспросы. Сможешь ли ты справиться с этим в одиночку?