Книга Всадник дракона, страница 224 – Таран Матару

Джай нырнул под нее, подсекая Беверли под ноги. В его венах забурлила мана, и он выпустил почти всю, снова и снова нанося удары кулаками по лицу надзирательницы.

Из разбитого носа старухи брызнула кровь, и Джаю снова пришлось вступить в рукопашную. Пальцы Беверли были как сталь, и все, что мог сделать Джай, – это мешать их сплетению в магический жест.

Опасность!

Джай поднял голову. Увидел, что на него несся Ульф, а Уинтер прихрамывая бежала за ним. У него оставались секунды…

Меч! Где меч?

Джай пошарил рукой там, куда упал клинок. Нашел рукоять как раз в тот момент, когда Ульф прыгнул. Перед глазами юноши разверзлась слюнявая пасть…

И вдруг огромная стена шерсти врезалась в бок лютоволка.

Нави!

Хиро взревела, вставая на дыбы и затаптывая лютоволка, который пытался найти опору на влажной земле. Тот извивался и сделал выпад, вцепившись в морду хиро, яростно терзая ее зубами.

Джай занес меч над лицом Беверли. Старуха подняла руки, не в состоянии произнести даже слово. Она успела лишь сделать вдох – и юноша воткнул меч ей в глазницу. Провернул его, крича от ненависти к надзирательнице.

— Умри! – взревел Джай, проткнув череп насквозь и вогнав меч в землю.

Лютоволк рухнул на поляну, содрогаясь и дергаясь от смерти своего хозяина. Нави поднялась на задние копыта. Топнула один раз. Потом второй.

Дерганье прекратилось.

Глухой гул эхом разнесся по лесу, и листья дождем посыпались с крон деревьев. Звук казался таким далеким, будто поле битвы Магнуса и Руфуса было в миле отсюда.

Руфусу, возможно, требовалась его помощь, но Джай прекрасно понимал, что не имел права ее оказывать. На нем лежала ответственность за Фриду. Или Эрику… Он не знал, как должен ее называть.

Джай разглядел фигуру принцессы и попытался уловить признаки движения. Та шевелилась, но казалась пьяной или чем-то одурманенной – что-то неразборчиво бормотала, дрожала и дергалась. Ему придется нести ее. Вернее, этим займется Нави.

— Уинтер, – прохрипел Джай.

Юноша надышался пламени и дыма, и у него перехватило горло. Он чувствовал себя поджаренным как изнутри, так и снаружи: кожа была красной и ободранной там, где ее обожгло пламя. Не будь он вознесен, то уже был бы мертв. Его мана была почти израсходована – напряжение драки и заживление обожженной кожи истощили ее, как пиявки.

Уинтер бросилась в его объятия, и Джай крепко прижал ее к себе. Она была вдвое тяжелее, чем он помнил, но в то же время казалась легче перышка, потому что теперь он стал гораздо сильнее.

На несколько мгновений юноша успокоился, ощутив, как прохладная чешуя дракона касалась его заживающей груди. Затем с трудом поднялся на ноги. Похлопал себя по одежде, которая все еще дымилась, и подбежал к Нави, обнял ее за шею.

— Спасибо, – прошептал Джай, когда все трое прижались головами друг к другу. – Ты спасла мне жизнь.

Зверь зарычал ему в ухо и уткнулся в него мордой. Джай лишь пожалел, что не мог исцелить хиро: укус лютоволка был глубоким, и из раны сочилась кровь.

— Уинтер, – пробормотал Джай. – Моя дорогая девочка. Тебя я тоже благодарю. Но этой ночью я должен попросить тебя о большем…

Уинтер поняла намерения юноши так же легко, как и его слова. Она спрыгнула с его рук и захромала на восток. Ее тело тоже постепенно заживало. Он чувствовал это: мана в ее крошечном ядре быстро иссякала.