Книга Всадник дракона, страница 202 – Таран Матару

Джай почувствовал, как его приподняли за шею, и ощутил горячее дыхание Беверли на своем распухшем ухе. Сознание то ускользало, то возвращалось.

— Говори! Или я снова сдеру с тебя шкуру!

— Подожди, – велел Аврелий. – Я не дам мальчику так просто умереть. Это чудо, что он пережил эту ночь. Я хочу, чтобы он умирал медленно, – дадим ему возможность высказаться, когда сломается. Пара дней на свежем воздухе ему в этом помогут. Если боль его не убедит, то, возможно, стихии это удастся. Во всяком случае, всегда приятно, когда на столбах висит живой человек. Тогда худдиты становятся покорными…

Беверли притянула Джая к себе и глубоко вдохнула.

— Он выжил только потому, что его исцелила мана. Держу пари, сейчас у него не так много сил, но, если оставить его на столбах, он накопит ее – и снова вырвется на свободу.

Аврелий рассмеялся.

— Столбы были здесь задолго до того, как ты присоединилась к нам. Даже до колодок. Мы держали на них связанных душой, еще когда мой отец управлял этим местом. Они умирают не так быстро, как обычные люди, но не могут вырваться из дамантиновых наручников – во всяком случае, те, кто еще не вознесся.

Беверли отпустила Джая, и он рухнул на землю, схватившись за шею.

— Пойду принесу наручники, – сказал Аврелий. – Привяжем его к столбам…

Юноша задыхался, пытаясь заговорить. Он увидел смутный силуэт Аврелия, который поднял руку, призывая Беверли подождать.

— Мил… кар, – только и смог выдавить Джай.

Аврелий рассмеялся.

— Не трусость заставляет мужчин выступать против своих братьев. А любовь. Его жену сделали куртизанкой в моем борделе на юге. Я сказал ему, что за каждого заключенного, которого он сдаст, я продлю ей жизнь еще на пару месяцев. Забавно, что она умерла через неделю после того, как туда попала.

Он снова рассмеялся, и юношу затошнило.

— Ну вот, я поделился с тобой секретом. Теперь твоя очередь. Расскажи о девушке.

Джай лежал на спине, мечтая, чтобы пол поглотил его. От разговоров не было никакого толку. Ему суждено умереть на столбе, захлебнувшись в собственной легочной жидкости.

Ожидал ли Аврелий ответа, Джай не знал. Мужчина постоял немного, а потом плюнул на него и вышел из камеры. Беверли схватила юношу за волосы и потащила на улицу.

Джай извивался хотя бы для того, чтобы лишить старуху удовольствия думать, что она его сломила. Надзирательница остановилась. Усмехнулась. Затем с силой ударила его головой о стену.

Теперь потеря сознания была его другом. Джай не помнил, как его подняли на столб и прикрепили к рукам дамантиновую сталь. Его подвесили за запястья; из ран от впившихся в кости наручников струилась кровь.

Нос был сломан, и Джай мог дышать только ртом. В некотором смысле это было облегчением – от тел, разлагавшихся поблизости, исходило зловоние. Трупы висели на руках, как плохо высушенное мясо.

Солнце уже взошло, но его лучи едва проникали в тени каньона. Джай был без сознания уже довольно долго. Худдиты трудились: одни копошились у западной стены, другие тащили огромные стволы деревьев к восточным воротам. Джай знал, что умрет, если не будет дышать душой. По всем законам природы он уже должен был умереть. Но юноша не собирался радовать мерзавцев своей смертью.

Прежде Джай редко испытывал чувство гнева, но теперь он был в ярости. Гневался в беспомощном отчаянии, проливая горькие слезы.