Книга Всадник дракона, страница 200 – Таран Матару

Удача была на стороне Джая: лютоволка в нише не оказалось. Милкар сказал, что зверь мало спал, больше рыскал ночами по западному лесу.

Юноша протиснулся в дверной проем, поморщившись от боли, когда затягивавшаяся кожа на спине треснула от движения. В комнате было темно, но он слышал тихое дыхание Беверли. Без маны он едва мог видеть перед собой. Джай пошарил в темноте, но не нащупал ничего, кроме деревянной мебели.

А потом, когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел старуху. Та даже не потрудилась раздеться – спала на койке полностью одетая. Комната была маленькая, и Джай практически мог дотянуться до нее рукой.

Юноша не мешкал – каждую секунду его могли обнаружить. Он пополз на животе, затем перекатился так, чтобы Беверли его не заметила, и подавил стон, когда ободранной спиной прижался к грязному полу.

Сверху Джаю было видно землистое лицо старухи. Жестокость отпечаталась на нем, залегла злыми морщинами. Даже во сне уголки ее губ кривились в сардонической усмешке.

Дрожащей рукой юноша снял связку с ключами с пояса надзирательницы. Ключи зазвенели, как колокольчики на ветру, и тихое равномерное дыхание замерло. Джай застыл, внезапно пожалев, что не нашел в комнате ножа. Был бы нож – он бы хладнокровно перерезал женщине горло… Впрочем, у него едва хватало сил крепко сжать ключи, чтобы те не звенели.

Опираясь на одну руку, он потащился из комнаты. Тошнота скрутила живот, и юноша проглотил желчь. Действие адреналина, который помог ему добраться сюда, быстро заканчивалось.

Сердце бешено колотилось, а комната кружилась. Слушая хриплое дыхание надзирательницы, Джай на мгновение забыл, где находился. Почудилось, что он снова в покоях Леонида, где спал в изножье его кровати, когда старик был болен. Слушал его дыхание, считая секунды до утра…

Только боль, пульсирующая во всем теле, вернула его к реальности.

Джай заставил себя двигаться вперед, зная, что в любой момент часовой на восточной стене мог обернуться и увидеть его. Ему повезло, что туман продержался всю ночь, спустившись с гор и осев в каньоне, как масло в воде.

Он видел силуэты охранников: полдюжины мужчин вглядывались во вражескую территорию. Полдюжины арбалетов были готовы выстрелить ему в спину. Темнота, туман и внезапность были единственной защитой, но ему нужно было двигаться.

Дважды Джаю приходилось останавливаться и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Он был слаб, как новорожденный, и едва ухитрялся держаться на локтях.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Джай добрался до ворот. Он сразу узнал нужный ключ – тот был длиннее и тоньше остальных. Когда юноша протянул дрожащую руку, ключ загремел в замке, а остальные на связке весело звякнули. Звук разносился вокруг, но Джай даже не оглянулся, когда ворота распахнулись. Перед ним был только один путь…

Юноша скатился по ступенькам в сырой коридор. Он зашипел от боли, ударившись о землю; холодный камень моментально высосал тепло из его тела.

Отдышавшись, Джай заставил себя идти дальше. Камера Фриды находилась в самом конце коридора. Он дотащился туда, цепляясь за стены ногтями. Шаг за шагом, вдох за вдохом… Прошел, казалось, целый час, прежде чем Джай добрался до тупика и последних запертых дверей.

У него едва хватило сил поднести ключи к замочной скважине. Он попробовал первый ключ на цепочке; к удивлению Джая, дверь распахнулась от легкого нажатия.