Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 120 – Элен Бергман

Луна, словно играя в прятки, изредка прорывалась сквозь лохматые тучи, обливая двор призрачным, мертвенно-бледным светом. В этих неверных вспышках я направился к домам, где под защитой бревенчатых стен отдыхали мои люди.

Не успел я сделать и десятка шагов, как из рваных теней кустарника соткались три фигуры. Они выросли передо мной почти бесшумно, словно сама ночь породила их из сырого тумана и праха.

Я нахмурился, чувствуя, как тело привычно напружинилось, а ладонь сама собой нашла хладную рукоять ножа. Фигуры замерли в нескольких шагах, не переступая черту, за которой начинается танец стали.

Я впился взглядом в их лица, скрытые капюшонами, и вдруг в лабиринтах памяти вспыхнула узнавание. Острое, как укол иглы.

— Чёрт… ёлки-палки…

Я узнал их. Верные тени Хокона. Ищейки — наёмники.

Это были те самые люди, которых Хокон когда-то отправил по следу Мойры. Словно матёрые волки, они неотступно выслеживали каждый её шаг, пока наконец не вытянули тонкую нить её судьбы из запутанного клубка неизвестности. Именно они, не осознавая, шаг за шагом, привели меня к самому порогу этой истории, став невольными зодчими нашей встречи.

Они стояли неподвижно, ожидая знака, и в их молчании крылась тайна, которую они принесли на своих подошвах вместе с дорожной пылью.

Старший из них отделился от тени и шагнул вперёд. Высокий, поджарый, с лицом, напоминающим острие клинка, и глазами, в которых застыла холодная проницательность.

— Доброй ночи, ярл, — произнёс он вкрадчиво, почти шёпотом.

Я скрестил руки на груди, чувствуя, как ночной холод пробирается под плащ.

— Доброй? — короткая усмешка сорвалась с моих губ. — Смотря для кого.

Я медленно перевёл взгляд с одного на другого, изучая их застывшие фигуры.

— Что привело вас сюда в такой час?

Холодный ветер вновь пронёсся по двору, теребя их плащи. Мои ищейки обменялись быстрыми, едва уловимыми взглядами. Наконец, тот же человек ответил, и в его голосе прозвучала пугающая уверенность:

— Мы ждали вас, ярл.

Я невольно прищурился, чувствуя, как внутри натягивается струна тревоги.

— Зачем?

Мужчина чуть наклонил голову.

— Чтобы узнать, служим ли мы вам дальше.

Я невольно усмехнулся. Хороший вопрос.

В этом замке, пропитанном чужими замыслами и недобрыми взглядами, собственные глаза и уши в тени были не роскошью, а единственным залогом выживания.

Я медленно прошёлся перед ними, словно хищник, взвешивающий цену следующего шага. Пламя факела у ворот тревожно дрогнуло, и наши тени, изломанные и длинные, легли на холодные камни двора, будто чёрные клинки.

— Так… — произнёс я наконец, нарушая тишину. — Вы хорошо поработали, ребята.

Я заметил, как они едва заметно выпрямились, ловя скупую похвалу.

— И я намерен и впредь полагаться на вашу службу.

Высокий снова склонил голову в знак признательности:

— Для нас это честь, ярл.

Я остановился прямо перед ними, и мой взгляд стал жёстким.

— Тогда слушайте внимательно.

Ветер на мгновение задохнулся, и двор погрузился в тяжёлую, звенящую неподвижность.

— Мне нужно знать всё о бастарде моего тестя. О его людях, о тайных связях, о каждом трактире, где он бывает, и о каждом слове, что он роняет в кубки.

Я сделал короткую паузу, давая им прочувствовать важность приказа.

— И не спускайте глаз с его дочурки.