Книга Змеи города роз, страница 163 – Юлия Арвер

Мой взгляд зацепился за конфеты из муки и сахара, которыми, казалось бы, совсем недавно угощала меня Амаль. Рука потянулась к одной из них, и это оказалось последним, что я запомнил.

* * *

— Эй, пьянчуга, вставай! – визгливый старушечий голос пробивался будто сквозь толщу воды, искаженный и приглушенный. – Люди, ну вы посмотрите на это бесстыдство! Срам, да и только!

Голова раскалывалась, а в лицо нещадно били солнечные лучи. Я с трудом разлепил один глаз, ощущая себя хуже, чем после выпускной пьянки, когда весь наш взвод упился вусмерть в местном кабаке. Палящее солнце стояло в зените. Тело ныло и стенало от долгого сна на чем-то твердом. Кое-как я приподнял голову, открыв-таки второй глаз, и разглядел деревянную скамью с витыми коваными подлокотниками, на которой все это время спал, поджав под себя ноги. Но как я здесь оказался? Где Маура? Где Октай? Кофе, конфеты… Кофе! Во рту стоял тошнотворный привкус желчи. Девица что-то подсыпала в кофе!

— Очнулся! Надо же! – вновь раздался знакомый старушечий голос. – Не стыдно тебе, малец?! Это ж надо так надраться, чтобы заснуть прямо на центральной площади! Здесь же почтенные люди гуляют! Убирайся прочь, пьянь, чтоб глаза мои тебя не видели.

Я с трудом перевел взгляд на невысокую женщину лет семидесяти, облаченную в дорогое прогулочное платье противно-персикового цвета и такого же цвета шляпку с огромным тканевым цветком. Ее рука в бежевой перчатке брезгливо прижимала к носу кружевной носовой платок.

— Почему уважаемые люди должны терпеть эту вонь?! – брюзжала карга, которой вторила женщина помоложе в голубом платье и белой широкополой шляпе:

— Сил нет, как надоели эти пьяницы! А этот еще и окровавленный весь! Видимо, не поделили что-то с собутыльниками! Куда смотрят солдаты? В камеру таких или на полезные работы! Пусть улицы метут, раз есть силы куролесить ночи напролет!

Не слушая их досадливых причитаний, я пошарил рукой рядом с собой и нащупал вещевой мешок, показавшийся ощутимо легче, чем был еще вчера. Так и есть! Исчез мешочек с той малой частью денег, которые я взял у наместницы, оставив под матрасом в солдатском корпусе львиную их долю. Помимо этого, пропала пара походных ботинок, добротный кожаный пояс, мои нехитрые медицинские принадлежности и даже бурдюк для воды.

— В чем дело, женщины? Что натворил этот бродяга? – зычный мужской голос заставил вскинуть голову и устало закатить глаза. Патруль имперских солдат не сулил мне ничего хорошего.

— Это же просто немыслимо! Бродячие пьянчуги позволяют себе спать на центральной площади! Неудивительно, что вся Белоярская империя считает нас дикарями! В Белоярове подобные маргиналы уж точно не разгуливают по улицам и не пугают приличных людей! – запричитала дама в персиковом платье, заламывая руки. На ее лице скользило выражение крайней брезгливости.

— От него пахнет за версту! – добавила женщина в голубом.

Я устало отвернулся, рассматривая прохожих и место, где оказался. Совсем рядом возвышался огромный обелиск, возведенный в честь завоевания Нарама Белоярской империей. Надо же, это и вправду центральная площадь Даира! Почему меня бросили именно здесь?! И почему я весь пропах дешевой настойкой?

— Пойдем-ка с нами, парень, – буркнул один из солдат и потянулся, намереваясь схватить меня за локоть. Тело сработало раньше разума, отчего я отточенным движением вывернул его руку.