Книга Диспноэ, страница 52 – Юлия Арвер

— Кирилл допросит тебя позже. Он вместе с группой старших оперов уехал в собор, – раздался из динамика грустный голос Ника.

— О-о-о, неужели друг решил поговорить со мной? – гневно выплюнула Лиза и усмехнулась прямо в «зеркало». – Где же ты был, Баркалов, когда меня вязали, как паршивую нечисть, в собственной квартире?

— Здесь был. Кирилл запретил мне ехать с ними.

— Малышу Коленьке запретили участвовать в веселье? Вот горе-то! Малыш Коленька еще не дорос до серьезных дел. Не то что его ублюдочный дружок! – распалялась Лиза, не переставая угрожающе усмехаться. Зрачки зажглись алым помимо воли – она почти перешла черту гнева и слепой ярости.

— Я, между прочим, на твоей стороне, дура, – пробормотал Ник.

— Да ладно? – хохотнула Лиза. – Ты разговариваешь со мной через стену. Это называется «по разные стороны», тупица.

— Я мог бы наблюдать за тобой молча и делать вид, что меня здесь нет. – В голосе Ника проступили обиженные нотки. – Заметь, очень тяжело оставаться на твоей стороне, зная, что ты знакома с Гордием и почему-то причинила ему намного меньше боли, чем могла бы. Ты не задержала его на мосту, хотя обязана была. Но почему-то я тебе верю, потому что знаю тебя. Ты не стала бы выпускать на свободу опасную тварь, но еще я знаю, что обстоятельства могут вынудить поступиться принципами даже самого упрямого человека.

— Погоди-ка, почему мне кажется, что ты пытаешься играть доброго полицейского, прикрываясь нашей дружбой? – Лиза расплылась в еще более угрожающей ухмылке.

Красные зрачки все так же прожигали зеркало, и она искренне надеялась, что они с Ником стоят друг напротив друга.

— Я пытаюсь понять, что произошло.

— Раз ты так хорошо меня знаешь, как говоришь, пересмотри записи еще раз. Лицо можно подделать, но походку, почерк и повадки – никогда. И вот тогда ты извинишься за свои подозрения, друг.

Лиза выплюнула последнее слово с такой тоской, что у самой сдавило горло. Она ведь говорила себе, что дружба – дерьмовое занятие, но почему-то сделала исключение для Баркалова. Кушайте, не подавитесь теперь.

Да, у нее никогда не было теплых отношений с отделом. С Воронцовым они и вовсе друг друга на дух не переносили, поэтому ему незачем искать доказательства ее невиновности. Но Ник! Он называл себя ее другом, а сам пытался выведать, под давлением каких обстоятельств она поступилась принципами и освободила Гордия. Даже он не верил ей! И Марк наверняка тоже…

— Эй, Баркалов, ты еще не побежал пересматривать хоум-собор-видео? – встрепенулась Лиза.

— Чего тебе? – раздалось из динамика.

— Где Марк? Его допрашивали?

— Да, Воронцов допросил его перед выездом в собор, – помолчав, раздраженно ответил Баркалов.

— И как? Родин описал ему во всех красках, чему помешала их веселая группа дебилов?

— Марк защищал тебя, но никаких доказательств, кроме чека из доставки еды, у него нет. Поэтому его слова – пустой звук.

— Хоть кто-то меня защищал. А от тебя я в «Связи» отпишусь. Вот только телефон мне отдадут, и сразу отпишусь, – буркнула Лиза, а внутри потеплело. Она не ожидала от Родина, с которым ее не связывало ничего, кроме сотни подколов и одного недосекса, защиты и веры, но почему-то именно от него их получила. Как будто мир перевернулся.

Больше Лиза не сказала Баркалову ни слова. У нее даже не было нужды вновь просить его пересмотреть видео. Она придумала, какой козырь предъявить. И козырь этот совсем не зря переехал к ней в квартиру в глиняном горшке.