Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 109 – Ли Литвиненко

— Кто она? – спрашивали друг друга.

— Что за вид? – тихо шептались за спинами.

— Оборотень? – шелестели голоса.

— Вы уверены?! – восклицали другие.

— Говорю вам, она оборотень.

— Здесь?

— Вдали от стаи? Одна?

— Чушь!

— Вздор!

— Не может быть!

Бёрк все прекрасно слышала. От такого внимания по телу бегали марашки. Хотелось рычать, как рассерженный орк. Отец бы так и сделал. Развернулся бы ко всей этой разношерстной публике, ударил себя в грудь кулаком и прокричал: «Я – Сфенос!» А Бёрк… Она трусила и старалась не подавать виду, что слышит все это.

— Не обращай внимания. – Рэдариэл положил на ее руку свою и чуть сжал. – Ты нечто новое здесь. Оборотницы много лет не появлялись в этих стенах. Так что прости им этот интерес.

— Тебе легко говорить, – пробурчала двуликая.

— Ты права. Я вырос в этих стенах и на местные сплетни обращаю внимания столько же, сколько на дуновение ветра. Давай, пока идем к кабинету отца, я тебя отвлеку?

— Чем же?

— Ну вот хоть картинами, – указал принц на стены.

— Это твои родичи?

Как-то Татимир показывал ей альбом с изображениями его семьи. Конечно, те карандашные рисунки не шли не в какое сравнение с великолепными полотнами, украшавшими стены дворца.

— Ну если учесть, что все мы вышли из одного цветка… Да. Но родственники очень отдаленные. Это ветвь с побережья. – На череде полотен были изображены темноволосые эльфы в темных закрытых одеждах. – Они ведут уединенный образ жизни, мы редко общаемся…

Бёрк разглядывала безупречные лица и понимала, что ей эти остроухие совсем не нравятся. Что-то отталкивающее было в их ликах. Будто с полотен смотрели мертвецы.

— …Это ветвь с Небесных водопадов.

На следующих картинах она увидела полупрозрачные невесомые образы, словно сотканных из облаков эльфов.

— Вау! – с восхищение воскликнула Бёрк.

В детстве именно такими она и представляла себе всех остроухих. Так их описывали сказки.

— Да, очень утонченные. Даже я чувствую себя рядом с ними неуклюжим орком…

Бёрк недоверчиво оглядела своего провожатого – безупречного, изящного – и покачала головой.

— …Что? Ты не веришь мне? – улыбался Рэдариэл. – Совсем зря. Однажды, посещая их дом, я так волновался, что наступил на шлейф одной важной даме. Тогда я был еще очень молод и впечатлителен. От стыда я пожелал себе провалиться в Черную бездну. – Эльф, продолжая вести ее по галерее, рассказывал подробности того происшествия. Бёрк слушала и хохотала. Заливисто и неприлично, отчего красивые дамы возмущённо поглядывали на нее. – На этом уровне портреты героев.

Они спустились еще на один пролет и оказались совсем рядом с бальным залом. До него остался один переход лестницы. На этом уровне в специальной нише расположился оркестр, поэтому музыка тут звучала громко.

— Героев войны?

Бёрк всмотрелась в суровые лица. Воины разных народов были нарисованы по пояс, все с мечами в руках.

— Да. Героев последней освободительной войны с горными гоблинами, что случилась на Широких землях. – Рэдариэл остановился у портрета сурового гнома. – Некоторых уже нет в живых. Так жаль. Великих воинов потеряла наша земля, – эльф горько вздохнул. – Тут есть и мой портрет.

— Ух ты! Покажи! – захлопала в ладоши Бёрк. – Давай! Я хочу видеть!

— Конечно, идем.

Обрадованный ее интересом Рэдариэл гордо вскинул голову. Его большой портрет повесили на самое видное место – над центральной лестницей. Гости, входившие в главные двери, могли видеть его уже с первого этажа.