Книга На полпути к падению, страница 75 – Виктория Цой

Течение и прогноз: Шизофрения протекает волнообразно: периоды обострения (психоза) сменяются ремиссиями. Болезнь часто дебютирует в молодом возрасте: у мужчин в 15–25 лет, у женщин в 20–30 лет. Это биологическое расстройство мозга, а не следствие слабохарактерности или плохого воспитания. Наследственность играет большую роль (риск до 10–15% при больном родителе), но это не приговор. Продолжительность жизни в среднем на 15–20 лет меньше из-за сопутствующих соматических заболеваний (сердце, лёгкие) и высокого риска суицида.

Опасность и безопасность: Человек в остром психозе (особенно при бреде ревности или преследования с элементами гебефренической дурашливости) может быть крайне опасен для объекта своего бреда и окружающих. «Лёгкие» формы: даже при вялотекущей форме или отсутствии агрессии в прошлом нельзя давать сто процентов гарантии безопасности. Поведение непредсказуемо. Избегание провокатора: для безопасности избегать преследователя — правильно. Однако это не предотвращает его обострение. Болезнь будет прогрессировать с ним или без вас. Единственный способ снизить риск — это его лечение.

С опущенной головой, почти вырывая волосы, Романовский доходил до всего прочитанного смысла. Всё сходилось идеально, как мозаика, деталька к детальке. Симптомы, поведение, наследственность — всё про Вовку. Болезнь — не шутка, которую можно замаскировать или скрыть, это проблема, решающая сама с собой. И она влечёт за собой реальную опасность. Бабка должна в обязательном порядке положить на лечение Вовку, иначе… последствия коснутся всех, особенно Аню. Брата Альберт не боялся, на себя было плевать, защититься он сможет, а вот она… Но родная бабка не станет слушать Альберта, придётся действовать через мать.

Романовский в тот же вечер поговорил с матерью, рассказал то, о чём узнал в библиотеке. Та его выслушала, пообещав сделать всё возможное. Под «всё возможное» имела в виду, «если» её послушают.

Серафима Петровна репутацией своей дорожила и крайне боялась, что если кто узнает о недуге родного внука, то непременно начнут тыкать пальцем. Разговор был не из лёгких. Екатерина Ивановна доказывала несколько часов подряд, сидя на знакомой кухне, что Вова опасен. Говорили шепотом, ведь он мог услышать. Пришлось даже припомнить Лиду Седакову. Серафима Петровна побледнела, услышав знакомую фамилию.

— Хочешь продолжения?! Сколько можно, мама?! - в сердцах выкрикнула родная дочь.

— Не будь так жестока, Катя. Мальчик почти сирота растёт. Справки ещё ему не хватало из психушки, — с каменным лицом ответила пожилая женщина.

— Ну, конечно. Я как всегда жестока… эгоистична и думаю о себе. Вова опасен для общества! Он преследует Аню!

— Эта вертихвостка сама виновата! Сначала с одним, потом с другим.

Катя была на грани, чтобы хорошенько встряхнуть мать. Только та, несмотря на свой возраст, всё равно была раза в два крупнее и сильнее её.

Разговор не приходил к компромиссу. Мать оставалась непреклонна.

— Когда он натворит бед, твой любимый Вовочка, тогда ты вспомнишь мои слова! — вскочила с места Катя и направилась к выходу. Ее никто не пошел провожать. Она знала где выход, всегда знала.

И лишь перед тем как выйти из квартиры в последний момент, заметила приоткрытую дверь в комнате племянника.