Книга На полпути к падению, страница 77 – Виктория Цой

— Когда?

— Послезавтра после школы.

В ответ она поцеловала его.

Это послезавтра Аня ждала с нетерпением. Представляла, как наконец встанет на коньки и покатается по льду, ощутив эту долгожданную необъятную свободу.

После школы они договорились встретиться за стадионом, предварительно оставив дома школьные сумки. Одевшись потеплее и, не забыв рукавички, девушка побежала на встречу. Альберт уже ждал её с двумя сумками — видимо, две пары коньков — и старым потрёпанным рюкзаком.

— Я взял нам горячий чай в термосе, а мама наделала бутербродов.

— Спасибо, я не стала обедать.

— Я знал.

Она хотела обнять его, как делала это каждый раз, когда открывала ему дверь своей квартиры. Ей необходимо было его тепло, но она не сдержалась. Они не стали рисковать, хотя порой мечтали перестать быть зависимыми от страха, от Вовы. Сделав это, доказали бы себе, что свободны, ведь есть полиция, есть взрослые, которые могут их защитить. На улице стоял слабый морозец. Они шли в горку, потом с неё, выдыхая белые клубы тёплого пара. Быть вместе вдвоём вне дома, дыша свежим воздухом — им так этого не хватало. Озеро находилось в лесу, как сказал Альберт. Сначала они миновали пятиэтажки, затем бараки, позже пейзаж сменился на частный сектор с заборами, а уже за ним показался лес. Навстречу им попадались незнакомые люди, косились — мол, чего не в школе? Как тогда, как в самую первую их прогулку. Тогда Аня впервые за долгое время была счастлива. Счастлива и свободна.

Озеро на самом деле оказалось небольшим, зато уединенным и ровным. Кроме Алика и Ани — лишь тишина. Приятная, умиротворенная. Они нашли свободный пенёк.

— Садись, — скомандовал он Ане. Девушка послушно присела. Это были действительно старые, в некоторых местах потрёпанные коньки, когда-то имевшие белый цвет. Зато целые и на вид крепкие. Альберт аккуратно расстегнул замок на сапоге, по-хозяйски обхватил рукой чуть выше пятки.

Щикотно, - хихикнула Аня, чуть дернув ногу в бок.

Альберт удержал, погладил по ее теплым пальчикам.

Она не сводила с него глаз, наблюдая, как заботливо он справлялся с ней. Внутри разливалось тепло. Тепло не от вязаной кофты под пуховиком, нечто иное, грозящее остаться там навсегда. Аня находила красоту не лесе, один в один похожей зиму в сказке “Морозко”. Истинная красота заключалась в заботе, в сильных руках. С Аликом она чувствовала себя в безопасности.

Он достал из рюкзака тёплые носки, надел на её ногу и сунул в старый конёк. Зашнуровал как надо — не туго, не слабо. Со второй ногой проделал то же самое.

— Откуда ты знаешь, как их завязывать? — спросила Аня, поражаясь его ловкости. Потоптавшись на рыхлом снегу, поняла — коньки сидели идеально.

— Это не сложно. Они шнуровкой похожи на футбольные бутсы.

Переодевшись в чёрные хоккейные, они взялись за руки и зашагали к озеру. Лёд был толстый. Встав на коньки, Аня ощутила свободу. Ту самую, которую чувствовала каждый раз на льду. Им лишь пришлось прокатать сверху лежащий снег. Аня заскользила по нему, словно была рождена для этого. Альберт стоял на месте, любовался ею.

— Идём, — позвала Аня. Взяв за руку, показала, какие нужно делать движения, однако, сделав парочку, он упал на пятую точку. Поморщился. Она заулыбалась, подав ему руку. С трудом встав, Альберт снова упал.