Книга На полпути к падению, страница 73 – Виктория Цой

— Скорее бы, — опустила глаза Аня.

Он понял, что она имела в виду. Время шло, Вовка в школу не приходил. Они продолжали скрываться.

— Ему уже лучше. Мать говорила с бабкой.

— Безумно рада, — с сарказмом отозвалась Аня.

— Одетта, осталось полгода. Сразу после выпускного мы уедем и больше не придётся прятаться.

Снова обещания. Такие же, какими кормят родители. Потерпи. Скоро всё наладится. Осталось немного. Полгода. Шесть месяцев. Ане уже не верилось. Она мечтала поскорее уехать из этого ненавистного города, подальше от района, где жил человек, заставляющий её каждый раз оглядываться, вздрагивать от малейшего шороха. После того спектакля в гастрономе Аня чувствовала себя неуютно, оставаясь одна на улице. Ей казалось, он следит, наблюдает за ней из-за угла или незаметно преследует.

— Ему нужен серьёзный специалист. Лечение в клинике.

— Вовка состоит на учёте. Врачи считают его состояние более чем стабильным, если не провоцировать.

— Когда он рассказывал мне истории с Дмитрием и Гордеем, у меня мурашки по коже. Последняя вообще была про йети в лесу в пяти километрах от его дома!

— Дмитрий и Гордей действительно существуют, — каким-то глухим голосом сказал Альберт.

— Да ладно? — не поверила Аня. — Они… настоящие?

— Настоящие.

— Но йети! Сом размером с кита и прочее!

— Эти вряд ли. А Дмитрий и Гордей его дальние родственники. На момент знакомства с Вовкой им было по два года.

— Два года?! Ты… серьёзно или разыгрываешь меня? Если это шутка, я на тебя очень обижусь.

Сердце девушки забилось глухим стуком. Они были настоящие! Что же тогда творилось в его голове, если он считал их реальными сверстниками! А ведь он в своей голове взаимодействовал с ними, вёл диалог. Она не могла понять. Наверное, никогда не сможет. Аня находилась на грани обморочного состояния.

— Ему было двенадцать, когда он увидел их. Бабка рассказывала матери. Летал на родину к своей маме в Краснодар.

— Да, помню. Мама твоя говорила об этом. Мне страшно, Алик, — взяв себя в руки, девушка начала убирать со стола, собираясь помыть посуду. А сама была готова расплакаться. В отличие от неё Альберт выглядел хладнокровным. Хотя она чувствовала, ему было не легче.

— Оставь это. Иди ко мне.

Она села к нему на колени, выключив кран и оставив мыльную посуду в раковине. И, прижимаясь к нему, вдохнула его уже ставший родным запах. Романовский пах ванильным мылом и домом. С ним ей ощущалось спокойно, в безопасности. Он уткнулся носом ей в шею, обвив руками за тонкую талию, а её руки легли ему на плечи. Кончиками пальцев Аня гладила его густые мягкие волосы.

— Всё будет хорошо, слышишь? Я почти набрал нужную на первое время сумму. Мы уедем подальше отсюда.

Альберт — её последняя надежда. По крайней мере он её любил, был рядом и эти обещания давал, смотря ей прямо в глаза, а не в трубку.

— Я верю тебе, — сказала она.

На следующее утро придя домой, парень завалился спать на пару часов, поцеловав в щёку мать. Ему снились жуткие сны: скалящийся Вовка с безумными словами, а в его руках конверт.

— Она моя! Моя Анечка! — говорил он. — Никогда не будет твоей.

Очнулся в мокром поту от звона пронзительного будильника. Наспех позавтракал хлебом с маслом и чаем без сахара и пошёл на работу. В голове ясной мыслью пришло озарение. Он должен получше узнать всё об этой болезни. Знать все минусы, слабые стороны.