Книга На полпути к падению, страница 31 – Виктория Цой

— Ты скучаешь по дому. Родители всегда ассоциируются с ним. Пусть они напрямую мало участвовали в твоём воспитании, зато ты всегда знала, что была под их крылом.

— Да, — задумалась она, — наверное, ты прав.

Он не просто прав, он знал это наверняка, так как жил с этим с самого рождения. Альберту пришлось рано повзрослеть. В четыре года маленький Алик оставался один дома на несколько часов, пока мама мыла полы в соседнем подъезде. Он играл в старые игрушки, отданные знакомыми матери, или смотрел в окно, ожидая, когда же на горизонте появится мама. Они вдвоём ютились в маленькой коммунальной комнатке с почти голыми стенами. Когда Альберт видел мать, идущую по улице к дому, радостно подпрыгивал и бежал встречать. Она всегда возвращалась, не задерживалась, ведь дома её ждал он.

Маленькое откровение Ани стало первым шагом к их дружбе. Она первая поделилась, посчитала его особенным, рассказав то, что было на душе. Определённо, ей, шестнадцатилетней девушке, всю жизнь окружённой роскошью, не приходилось даже думать, как добираться в школу. А теперь, оказавшись одна, словно слепой котёнок посреди дороги, чувствовала себя брошенной.

— Я никогда не знал своего отца. Он бросил мою мать ещё до моего рождения, — поделился парень.

Аня подняла на него свои синие глаза. Именно в этот момент они почему-то казались темнее.

— Не знал?

— Да. Мать воспитывала меня одна.

Возможно, Аня не знает, каково это: жить в неполной семье. Жить с мыслью, что у вас двоих нет главной защиты: отца и мужа. До десяти лет Альберту не хватало мужского плеча, совета. Даже родной дед и то, оставался в стороне. По идее родной дядька мог бы быть тем нужным наставником, только тот оказался хуже биологического отца. Если отца Альберт считал трусом, то дядьку маменькиным сынком, который был не в состоянии даже решить, какого цвета ему взять носовой платок. Одно Романовский знал точно: для своих детей он станет настоящим отцом. Будет заботиться, оберегать, воспитывать несмотря ни на что!

— Мне жаль, — сказала Аня. — А вот мой постоянно работает.

— Он обеспечивает тебе будущее. Это тоже своего рода забота. Да, он жертвует вашим общим времяпровождением, зато в будущем у тебя будет всё, о чём ты только могла мечтать.

— Наверное, — Аня одарила его улыбкой. И, кажется, впервые улыбалась глазами. Ему. Он снова засмотрелся как дурак, не мог оторвать взгляд, отвечая ей тем же.

— Любишь абрикосы?

— Люблю.

— Пошли, — протянул ей руку.

Не задумываясь, Аня протянула ему свою. Маленькая изящная ручка идеально легла в его большую мозолистую ладонь. Кожа её была нежной и мягкой. Сердце, до этого бившееся неровно, стало совсем нестабильным. Что это с ним? Неужели он заболел?

Они, держась за руки, шли по дворам просыпавшегося города. Им навстречу попадались люди с хмурыми лицами, с осуждением косились на них: мол, чего не в школе? Да какая разница? Сегодня им было плевать на рамки, плевать на правила! Под ногами хрустели опавшие ветки, шуршали осенние листья, создавая непринуждённую живую атмосферу.

Они завернули за угол. Альберт шёл чуть спереди, ведя её к нужному месту.

— Пришли, — объявил он. Продолжая держать её за руку, не хотел отпускать. Был рад, что Аня тоже не спешила.

— Куда? — осмотрелась она.

Альберт привёл её в незнакомый двор, где в хаотичном порядке росли невысокие деревья.