Книга На полпути к падению, страница 34 – Виктория Цой

Аня решила больше не прогуливать школу, переживая, что тётку могут вызвать к директору. Поэтому сама от руки написала записку о вчерашнем плохом самочувствии. Подпись тёти Тани пришлось подделать. Такой приём она видела в каком-то фильме. Тем более в ней ничего сложного не было: три первые буквы фамилии «Соб» от Соболевой и закорючка с дефисом. Ее она увидела, когда та расписывалась в журнале у завуча. Сложив листок вдвое, положила в дневник. Главное, чтобы правда не вскрылась, иначе ей могло влететь. Хотя за это Аня не боялась, скорее не хотела иметь проблем. Её и так лишили всего, она и так уже была наказана. Собственными родителями.

Выйдя из квартиры в сырой подъезд, спустилась по лестнице. Подъездная дверь была открыта настежь, и Аня сразу увидела высокую мужскую фигуру, стоящую к ней спиной. Услышав приближающиеся шаги, парень сразу обернулся.

— Доброе утро!

— Здравствуй, Вова.

Со спины братья Романовские были похожи из-за одинакового роста и телосложения, только структура волос сильно разнилась.

— Анечка, почему тебя не было вчера в школе? У тебя что-то случилось? — начал он. Взгляд его был задумчив, тон подозрителен.

— Всё хорошо, Вов. Ничего не случилось. Просто неважно себя чувствовала.

— Да? Странно, Альберт тоже не пришёл на уроки.

Аня сделала вид, что не услышала последнее предложение. Говорить о вчерашнем с кем-то другим для неё было всё равно что поделиться чем-то личным. К счастью, он сам сменил тему, рассказывая очередную историю с Дмитрием и Гордеем. Честно признаться, Аня подустала от них. Всегда примерно одинаковый сюжет: друзья расходятся по домам, Вова видит в конце чудо. Слушала вполуха, кивая на автомате.

— Здорово, правда? — в конце спросил он. Снова воодушевлённый.

— Да, здорово.

Они зашли в холл, где уже переобувались в сменную обувь ученики.

— Сменка есть? — спросили две дежурные десятиклассницы у них на входе.

— Есть.

Они протиснулись между учениками к месту у окна. Аня достала из пакета чёрные кожаные лодочки.

— Анечка, я так рад, что ты на меня не злишься, — вдруг сказал Вова.

— Почему я должна злиться?

— Ты тогда резко убежала. Я боялся, что обидел тебя.

Она совсем забыла про тот случай у него дома.

— Я не злюсь, Вова. Не обижайся, но мне просто не интересны старые вещи.

Про то, что это пугает Аню, нарочно умолчала. Точнее то, с какой одержимостью он рассказывал о них. Пытался внушить их значимость, олицетворяя в прямом смысле предметы, ранее принадлежавшие неизвестно кому.

— Очень жаль, Анечка. Я думал, ты поймёшь меня. Вот Ефросинья Ивановна и бабуля меня понимают.

— Люди ведь разные бывают, — объяснила она и краем глаза заметила только что вошедшего Альберта, который ответил на её взгляд теплом и нежностью. Сердце забилось быстрее, тут же вспомнился вчерашний день. Абрикосы, тёплые булочки и самый вкусный горячий чай. Аня улыбнулась.

— Привет, — поздоровался он, подойдя к ним.

— Где ты вчера был? Опять прогуливал? — спросил Вова, уже переобувшись в сменные кроссовки.

— Воу, ты чего? — усмехнулся Альберт, в удивлении сдвинув брови. — Неважно себя чувствовал. К чему допрос?

— Неважно себя чувствовал? — ледяным тоном переспросил Вова. Ане показалось, в этот момент он напрягся.

Прозвенел звонок. Ученики заторопились. Аня не хотела опаздывать, поэтому, пожелав ребятам хорошего дня, поспешила на урок.