Книга Трагическое искажение, страница 75 – Анастасия Ватутина

— Мне очень жаль, — прошептала Тася.

— А я ощущаю постоянную вину за то, что выжил в той аварии.

— Не говори так.

— У нас братом были напряженные отношения. Обычно близнецы очень близки, мы же, напротив, с самого детства конфликтовали, словно хотели доказать окружающим и себе, что, несмотря на одинаковую внешность, внутри между нами нет ничего общего. Но как ни странно, в бизнесе это помогало. Разный взгляд на вещи давал возможность найти оптимальное решение. Каждый из нас подсвечивал другому то, что тот не мог разглядеть. Правда, незадолго до гибели брата, мы с ним особенно сильно повздорили. Наговорили друг другу много всего, о чем я буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

В тот день мы опаздывали на важную встречу. Шел дождь, видимость была отвратительной, но Димка все давил и давил на газ, потому что, несмотря на все нашли разногласия, мы всегда сходились в одном: работа прежде всего. На скользкой дороге машину занесло, и мы на полном ходу влетели в дорожное ограждение. Я не был пристегнут, и от удара меня выбросило из машины, а Димка остался внутри. Врачи сказали, что он погиб мгновенно, тогда как я отделался парой сломанных ребер и многочисленными порезами.

В день похорон, стоя у его гроба, я размышлял над тем, за что брат отдал свою жизнь. Мы не нуждались в деньгах, бизнес шел хорошо, но для нас было делом принципа заполучить еще одного выгодного клиента и утереть нос конкурентам. Несколько миллионов стоили ему целой жизни в окружении любящих его людей! В тот момент я понял, что мое существование лишено смысла. Все, что я считал важным: деньги, карьера, достижение результатов — на самом деле не имеет никакого значения.

— И тогда ты решил все бросить?

— Я не понимал, что делать. Уехать в глушь восстанавливать заброшенную усадьбу тогда показалось мне лучшим решением. Физический труд оказался отличной терапией. К вечеру я уставал настолько, что в голове не оставалось ни одной мысли, и это было настоящим спасением. А потом приехала Ольга. Она была тенью той жизнерадостной и веселой девушки, что я знал. Но постепенно усадьба и ее вернула к жизни. К тому моменту желание просто занять себя каким-то делом переросло в стремление оставить после себя нечто значимое, возродить то, что некогда было утрачено. Я нанял бригаду строителей, чтобы работа шла быстрее, Ольга занималась изучением истории усадьбы, подбирала материалы для отделки, по выходным ездила на блошиные рынки. Нашла мастерскую, которая занималась реставрацией мебели, и сама помогала восстанавливать некоторые предметы интерьера. Тогда я не задумывался над тем, что буду делать, когда закончатся работы. Но как оказалось, у Ольги был план. Она предложила мне открыть гостиницу, и я, понимая, насколько это для нее важно, согласился. С каждым днем я видел, что к ней возвращается интерес к жизни, она стала чаще улыбаться и стала почти такой же, как раньше. И вот сейчас то, что помогло нам когда-то пережить горе, грозит снова утянуть в пучину. И я боюсь, что, потеряв эту опору, Ольга опять погрузится в депрессию, из который с таким трудом выбралась.

— Мы этого не допустим, — уверенно сказала Тася. — Мама права, все можно исправить. Развеять негативную энергию и вдохнуть в усадьбу жизнь. Осталось только придумать, как это сделать.