Книга Лаки, страница 25 – Марисса Стэпли

— Мамочка, — рыдала она. — Этот подарок для неё. Я копила месяцами, откладывала последнее. Это сюрприз для мамы. А она больна, о господи, что же мне теперь делать? — Ещё один всхлипывающий вдох. Она медленно поднялась на четвереньки и потянулась к коробке в нескольких шагах. — Слышите? — сказала она, встряхнув её. — Разбилось. Всё испорчено!

Женщина была убита горем. Она переводила взгляд с Лаки на дочь и обратно. Дочь лишь закатила глаза и пробормотала что-то о том, что мама такая неуклюжая и позорная, — от чего Лаки зарыдала ещё громче.

— Тихо, тихо, — сказала мать, доставая из сумки пакетик бумажных платков и протягивая один Лаки.

— Спасибо, — сказала Лаки, вытирая лицо. Женщина посмотрела на коробку в руках Лаки, увидела сердечко, цветок, слова «Маме».

— Что это было? — тихо спросила она. Угрюмая дочь стояла с обиженным видом в нескольких шагах.

— Мам, — сказала подросток, — встречу тебя в кафетерии через час, ладно? — И ушла, не дожидаясь ответа.

— Что там был за подарок? — снова спросила женщина.

— Ф-ф-фарфоровая статуэтка. Р-р-ройял Д-д-даултон. С принцессой Дианой. Мама — б-большая поклонница. Я копила целый год. Ах, нет, нет, нет.

— Вы покупали её здесь? В этом торговом центре?

— Н-нет. Я зашла сюда только за открыткой. Статуэтку купила у антиквара в центре города. Он сказал, что такие очень трудно найти. — Ещё всхлип. — Не могу поверить. У меня всегда самое несчастливое везение, самое-самое несчастливое. Я просто хотела порадовать мамочку.

Женщина протянула руку и коснулась руки Лаки. Идеально. Это работало.

— Сколько стоила статуэтка? — спросила она.

— Сто сорок пять долларов. — Сердце Лаки колотилось так, что звенело в ушах. — Мне н-надо домой. Мама ждёт.

— Идёмте со мной, — сказала женщина. — Всё будет хорошо. — Лаки пошла за ней через парадный вход торгового центра к банкомату, где та сняла сто шестьдесят долларов и отдала всё Лаки. — Немного сверху, — сказала она. — Чтобы купить красивую открытку. Может, что-нибудь вкусное себе. Ты такая добрая девочка. Твоя мама должна тобой гордиться.

Лаки знала, что женщина думает о своей угрюмой дочери, горюя о безвозвратно ушедшем прошлом. Об объятиях, о поцелуях. О безоговорочной любви. Как можно не любить маму — если тебе посчастливилось её иметь?

— Спасибо, — сказала Лаки, пряча деньги в карман. Потом быстро пошла прочь, надеясь, что женщина думает: та спешит домой к маме.

Выйдя из торгового центра, она почувствовала, как газировка у неё внутри выдохлась. Купюры были надёжно спрятаны в кармане, но Лаки было ужасно. После «Сагамора», после Стеф и её матери, она начала подозревать, что каждая жертва будет оставлять след в ней — и не хотела, чтобы это оказалось правдой. Сегодня всё подтвердилось. Она одурачила эту женщину. А та ничего не заслуживала. Не заслуживала и того, как обращалась с ней дочь. Не заслуживала вообще ничего из случившегося.

Лаки плакала, когда вернулась домой, — настоящими слезами, шедшими из той тёмной, одинокой глубины внутри, которая, кажется, становилась всё больше с каждым днём.

Когда она вошла, отец вскочил с дивана. — Лаки, боже. Ты так долго. Что случилось?

Она протянула ему деньги. — Получилось, — сказала она. Взобралась на диван и укуталась в протёртый плед. И продолжала плакать, пока отец стоял рядом, растерянный и беспомощный.