Книга Выбор сделает Мальвина, страница 73 – Татьяна Миненкова

Странно испытывать стеснение перед человеком, с которым у нас не было друг от друга секретов. Может поэтому все попытки Семенова дистанцироваться и сохранять свое расследование в тайне теперь кажутся такими глупыми?

«Подожди, Ли, — успокаивает Рина. — Голодный мужчина — плохой собеседник. Пусть поест. Потом спросишь, что хотела».

Сестре виднее, поэтому вместо того, чтобы спорить, я просто жую и раздумываю над тем, что именно хотела бы выведать. Вопросов оказывается слишком много. Как долго Костя собрался себя винить? Как переубедить его и заставить остаться? Как достучаться до него за той стеной, которую он между нами выстроил? Но есть еще один вопрос, ответ на который более важен:

— Что сказал Тихомиров? — не выдерживаю я, когда на тарелке Семенова остается почти половина. Костя ест медленно — не так-то просто с протезом пользоваться ножом и вилкой. — Не зря ведь ты его столько промурыжил. О чем вы всё это время разговаривали?

— Поверишь, если скажу, что о тебе? — Он отрезает от блинчика кусочек, накалывает на вилку и отправляет в рот. — Валентин любит пофилософствовать, ты же знаешь.

То, как мастерски он уходит от прямого ответа лишний раз убеждает меня, что Семенов что-то выяснил, но делиться не хочет.

— Знаю, — киваю я, отпив кофе из кружки, — Но ещё я знаю тебя! И получив возможность расколоть Тихомирова, Костя Семенов никогда не сдался бы так просто и не ушел бы ни с чем.

На этот раз он жует еще дольше — даёт себе возможность продумать ответ или сформулировать его так, чтобы он меня устроил.

— Я не уверен, что тебе стоит знать об этом до того, как я всё проверю, Мальвина, — заявляет он, наконец и вопросы сыплются из меня, как крупа из разорванного мешка:

— Он указал на кого-то конкретного? Назвал имя? Это кто-то из Меркурия? Вдруг я смогу помочь вывести его на чистую воду?

— Назвал, — нехотя признается он. — Но я ему не верю. Год в изоляторе изменил Тихомирова и расколоть его теперь не так-то просто.

— Почему не веришь? Чье имя он назвал?

Мы теперь и завтракаем вместе, обсуждая дело, как когда-то. Еще один повод для дежавю, но мне не до этого. Особенно, когда Костя наконец признается:

— Твоего отца. — Он перестает жевать, следя за моей реакцией, а поняв, что я не собираюсь от этой новости падать в обморок, продолжает: — Но у него вообще не было мотивов убивать дочь, которую он мечтал сделать своей преемницей.

А я, как ни странно, верю. Ведь несмотря на отсутствие мотива, именно папа распорядился убрать из дела об убийстве Ри часть документов. Что если они указывали на него? Или на Тихомирова? Интересно, что скажет об этом Ри, но Ри молчит, не став комментировать ни Костино заявление, ни мои мысли.

Insomnia — Simon Christenko

— … у Малинина и связи с Тихомировым никакой нет, — продолжает убеждать Костя, когда мы выходим из машины и направляемся к входу в Талассу. — А выгоды от смерти Арины он не получил…

Мы занимаемся этим все утро: Семенов оправдывает моего отца, а я — выдвигаю гипотезы, которые могли бы сделать Владимира Малинина нашим главным подозреваемым.

— Ри всегда была самой послушной из нас, поступала так, как он хотел. Но что, если она сделала что-то ему наперекор? — предполагаю я, входя в раздвижные стеклянные двери.