Книга Выбор сделает Мальвина, страница 74 – Татьяна Миненкова

Ринкино молчание напрягает еще больше. Неужели Тихомиров сказал правду и отец — заказчик убийства? Это одновременно выглядит и абсолютно невероятным и… возможным. И я наверняка уверилась бы окончательно, если бы не Костин скепсис:

— Что например?

Он считает обвинение моего отца очередным раундом игры с Тихомировым. Уловкой, основной смысл которой — отвлечь и пустить расследование по ложному следу. Кто из нас прав, а кто ошибается?

Светлые мраморные полы отражают утреннее солнце, превратив лучи в золотистые блики. В холле Талассы прохладно и тихо — идеально до стерильности. Геометрия подчинена четкому порядку, контрастирующему с моим хаосом. Он всё ещё клубится внутри, когда мы с Семеновым расходимся по кабинетам, и погрузившись в ежедневную рутину, я продолжаю придумывать новые и новые причины для недовольства отца лучшей из своих дочерей.

Что Ри могла сделать не так? Не прислушалась к его мнению? Не согласовала какую-нибудь из своих идей? Накосячила в важном проекте? Вряд ли она могла накосячить больше, чем я, а я до сих пор жива.

— Алина Владимировна, — прерывает мои размышления Виктория. — Ваш кофе.

Теперь секретарша приносит его без просьб, а я пытаюсь уловить: следит ли Васильцова за моей реакцией, ждет ли, что я проявлю какие-нибудь признаки приближающегося сумасшествия? Кажется, нет. Или она просто лучшая актриса, чем я.

— Мне подобрать вам платье на торжественный вечер? — продолжает она, как ни в чём не бывало, а я поднимаю голову от документов, чтобы уставиться на нее как баран на новые ворота:

— Какой еще вечер?

Меня ведь всего сутки на работе не было, а про вечер я слышу впервые. Кажется, Виктория всё же решает, что кофе подействовал — смотрит так, словно я немного сумасшедшая:

— Ежегодный, Алина Владимировна. Завтра. В Талассе, — улыбка у нее при этом очень многозначительная. — Итоги, награждения, речи, планы…

Она без лишних слов намекает, что будь я частью Меркурия, как любой из постоянных сотрудников, должна бы знать столь очевидные вещи. Будь я нормальной дочерью Малинина, какой была Ри, я бы не просто знала, а участвовала в организации торжества. Но я ни та и ни другая. Я лишняя и временная. Васильцова не говорит вслух, но думает слишком громко.

— Олег тоже будет? — интересуюсь я вместо дополнительных уточнений.

О приближающемся корпоративе мог и должен был сообщить именно он, но с момента появления Кости в офисе Меркурия, Фомин меня избегает. Неужели обижается? Хотя после того, как он решил рассказать всему коллективу о том, что мы переспали, обижаться следовало бы мне.

— Олег Евгеньевич? Разумеется, — кивает Виктория.

— Нужно подготовить речь? — Постукивая по столешнице пальцами, я пытаюсь мысленно уложить в голове необходимость выступать на корпоративе, где меня не очень-то ждут.

— Будет достаточно, если вы просто придете, — снисходительно улыбается Вика.

Когда она уходит, я привычно выливаю кофе в цветок. Ринка молчит с самого утра — некому давать мудрые советы. Может стоит самой сходить к Олегу и поговорить несмотря на то, что мы с большой долей вероятности окончательно разругаемся? Или лучше заявиться к отцу с допросом? Оба варианта выглядят одинаково дурацкими. Вспомнив, что папа с утра укатил на какие-то важные переговоры и вернётся только к вечеру, я почти бегом направляюсь к лифту, чтобы спуститься на третий этаж.