Книга Выбор сделает Мальвина, страница 132 – Татьяна Миненкова

Перевернув руку, Семенов гладит большим пальцем центр моей ладони, выводит до запястья что-то похожее на знак бесконечности, и я задерживаю дыхание. Чувствую, как короткая щетина цепляет волосы у виска, и сама переплетаю наши пальцы, как тогда, в кинотеатре. В этих прикосновениях столько нежности, что сердце уже разогнало ритм и стучит теперь быстро и неровно, выдавая странные сигналы азбукой Морзе.

Я прикрываю веки и заставляю себя дышать. Сейчас всё совсем не так, как в прошлый раз. Теперь мы оба знаем, как бесконечно хорошо нам может быть вместе. А того страха потерять друг друга, который испытывали раньше, больше нет. Потому что мы уже потеряли. Именно поэтому каждое из почти невесомых касаний вызывает такой трепет и бьет искрами тока под кожей.

Пьянящие и яркие ощущения разливаются по телу. Обдав жаром солнечное сплетение, они текут к низу живота. Весь мир, кроме Семенова теряет свое значение. Есть только наши переплетенные ладони и ласковые прикосновения, учащенное дыхание и стук сердца. Мы не говорим друг другу ни слова, пока пальцы продолжают свой медленный танец. Костя не отстраняется, когда я теснее прижимаюсь к нему. Наоборот, подается плечом в мою сторону, склоняю голову ниже, и его губы почти касаются моего виска.

Это не поцелуй, но что-то мимолетно похожее на него. Не обещание, но разрешение быть рядом здесь и сейчас. Полет кажется ужасно коротким, потому что я слишком сильно хочу, чтобы это ощущение никогда не заканчивалось, но самолет неумолимо снижается. Хорошее всегда заканчивается слишком быстро, особенно когда ты боишься, что оно больше не повторится.

Земля за иллюминатором всё ближе: ровные квадраты еще не засаженных полей, редкие дома, перевитые нитями дорог, заливы и мелкие озера. Узкая полоска суши между Балтийским морем и Куршским заливом. Небо светлое, почти прозрачное с легкой дымкой у горизонта.

Объявление о приземлении в аэропорту Храброво заставляет нас неохотно расцепить руки, а после — влиться в толпу следующих на выход пассажиров. Воздух в Калининграде теплей и мягче, а некоторые деревья уже щеголяют зеленью.

— Я предпочел бы остановиться не в Меркурии, — хмурится Костя, когда я называю таксисту адрес, и объясняет. — Будет лучше, если о нашем приезде никто из местных сотрудников знать не будет.

— Кость, я не в состоянии сейчас искать другой отель. А этот филиал Меркурия хотела бы посмотреть, мне о нем Ринка рассказывала. — убеждаю я. — Нас все равно здесь никто не знает.

Долгий полет измотал нас обоих и желания смотреть город не возникает. Семенов тоже устал и сдается после пары минут уговоров. Трехэтажное здание отеля оказывается недалеко от центра, выглядит аккуратно и уютно. Когда мы подъезжаем к крыльцу, в небе разгорается закат, а Меркурий приветственно зажигает огни на фасаде.

К счастью, администратор за стойкой не узнает ни меня, ни Костю. Здесь мы обычные и ничем не примечательные постояльцы. Но когда она спрашивает, сколько нам нужно номеров, Семенов первым успевает ответить:

— Два.

— Но рядом, — добавляю я, решив не спорить.

То приятное чувство, разгоревшееся в солнечном сплетении во время полета, еще не выветрилось: густое и сладкое, как мед и горячее, как тепло Костиных рук, которое всё ещё помнят мои пальцы. Оно инстинктивно тянет меня к нему. Тело знает, что ему нужно, даже когда разум пытается убедить его в обратном. Я хочу быть рядом. Не для разговоров и объяснений, просто быть. Чувствовать его дыхание в полумраке, слышать стук сердца, знать, что Семенов со мной, что мы не разлетелись по разным городам и не разошлись по разным жизням, как год назад.