Книга Альпийская охота, страница 86 – Александр Тамоников

— Увели. — Буторин со злостью пнул котелок. — Успели, гады. Или свои, или те…

Коган, не говоря ни слова, опустился на корточки. Он смотрел не на трупы, не на разбросанные бумаги, а на землю. Он искал следы. Отпечатки ног на влажной траве, сломанные ветки, направления, куда смотрели стволы убитых. Картина начинала складываться, но была сродни головоломке. Борис подозвал товарищей. По его мнению, нападавшие пришли с юга, оттуда, где склон был более пологим, поросший молодым редким леском. Там трава была примята, виднелись следы нескольких групп. Они окружили лагерь и ударили одновременно. Но эсэсовцы, судя по позам убитых, приняли бой и отстреливались яростно, прикрывая отход… Кого? Самого Клаусена? Тогда куда он делся?

— Слушайте, а ведь вопросов больше, чем ответов и подсказок, — постояв на краю поляны, заявил Сосновский.

Шелестов подошел к нему и посмотрел на траву, на рыхлую землю, не успевшую высохнуть после дождя, который прошел тут пару дней назад. Тропа, ведущая на запад, в американскую зону, была чиста. А вот на север, в еще более дикие и непроходимые скалы, уходили несколько едва заметных цепочек следов. Каждая — двое, максимум трое людей. Следы были глубокие, словно люди несли тяжелую ношу или… вели кого-то, кто не хотел идти. Или был ранен.

Шелестов поднял голову и посмотрел на Михаила. Тот пожал плечами:

— Может, он ушел с нападавшими? А может, они отбили атаку и остатки отряда ушли дальше. Может, это его люди, которые пришли выручать? Или… — он кивнул на трупы в серых мундирах, — те, кто охотился за ним, но эсэсовцы их перебили, а ученого, пока шел бой, увели свои? Разберись тут, кто нападал, кто выручал.

Версий было много, и все они тонули в кровавой каше, оставшейся на этом альпийском лугу. Ясно было одно: Клаусен ушел. Ушел буквально у них из-под носа. И теперь, глядя на залитое солнцем плато, на дымящийся костер и мертвых людей в серой форме, оперативники понимали, что их работа только начинается заново. Там, впереди, были скалы, снег и неизвестность. А позади — лишь горький запах пороха и десятки не дающих ответа вопросов.

— Август, вы точно никого не знаете из убитых? — спросил Шелестов. — Никто вам не знаком?

— Нет, я никого не знаю, — покачал головой ученый. — Это все военные. Я вчера в бинокль смотрел на этот лагерь и рядом с Клаусеном видел человека в гражданской одежде. Вот тот мне показался знакомым. Его имени я не знаю, но он был, как мне кажется, правой рукой Отто. Его главный инженер-электротехник. Здесь среди убитых его тоже нет.

— Мы сейчас соберем бумаги и относительно уцелевшее оборудование, а вы посмотрите потом эти трофеи и скажите — они представляют какой-то научный, военный интерес или нет.

За работу принялись все, кроме Сосновского. Он все-таки после травмы был еще слабоват, и Шелестов поручил ему наблюдать за окрестностями, быть настороже и вовремя заметить посторонних, если те появятся. Может, кто-то из нападавших еще жив, а может, они не догнали Клаусена и вернутся за бумагами.

— Документы не представляют никакой научной ценности, — заключил наконец Зальцман, бросая собранные листки в разбитый деревянный ящик. — Математические расчеты, которые могут быть применимы к любой теме. Скорее даже они относятся к фундаментальным исследованиям. А нам нужно найти прикладные материалы. Клаусен унес буквально несколько тетрадей или пару папок. Может быть, схемы приборов, которые потом по этим схемам легко восстановить.