Книга Альпийская охота, страница 48 – Александр Тамоников

— Вот с него и начнем, — сворачивая карту, сказал Шелестов.

Он принял решение обследовать южный склон, куда еще не забирались. Самый крутой, самый опасный. Там не было видно ни троп, ни признаков дороги, но логика подсказывала: если Клаусен хотел спрятаться, он выбрал бы самое неприступное место. Но тропа все же нашлась, она там была, просто незаметная снизу, тропа вилась между скалами, поднимаясь все выше и выше. Местами на рыхлой земле, набившейся между камнями, виднелись следы копыт. Сюда уже этой весной что-то привозили на вьючных лошадях. Оперативники, не сговариваясь, прибавили шагу. Леблана отправили вниз, чтобы они с Марией помогли профессору подняться по этой тропе. Интуиция подсказывала, что они у цели. Но француз оступился и захромал. Обругав его, Сосновский поспешил за немцем сам.

В общей сложности они шли уже четвертый час. Цеплялись за выступы, переползали через каменные «бараньи лбы». Леблан чувствовал, как силы покидают его, а тут еще эта изматывающая боль в перетянутой бинтом щиколотке. Он смотрел на Марию, которая шла снизу к ним, и его сердце сжималось от боли и нежности. Он хотел для нее только одного — чтобы происходящее закончилось. Чтобы они нашли эту проклятую лабораторию, а потом… Что будет потом, он не хотел думать. Пусть закончится хоть что-то, эти отголоски войны…

Профессор, вытирая пот мокрым платком, уселся на камень, тяжело дыша. Сосновский похлопал немца по плечу и сказал, что герр профессор молодец и до верха осталось немного. Мария подошла к французу, увидев бинт на его ноге.

— Что с вами, Этьен?

— Пустяки. Я просто подвернул ногу. Но вы не переживайте, я вполне могу идти и нисколько не задержу вас.

Пытаясь показать, какой он еще ходок, француз поднялся и бодро зашагал по тропе, обгоняя Шелестова и Буторина.

— Этьен, осторожнее! — крикнула Маша, видя, как Леблан поскользнулся на мокром мху.

Француз удержался бы, но в этот момент, падая, он ухватился рукой за пучок жесткой травы. Она вырвалась с корнем, и Леблан, уже готовый сорваться, вдруг замер. Под его пальцами был не камень. Металл. Холодный, гладкий металл, заросший мхом и лишайником. Это был старый ржавый рельс. Но здесь, на высоте более полутора тысяч метров, он просто так, случайно появиться не мог. Леблан замер, не веря себе, и проследил взглядом, куда мог под рыхлой землей, щебнем и молодой травой идти этот рельс. Скала, лишайник. Француз вдруг вскочил и захромал к скале. То, что увидели оперативники, заставило их замереть на месте. Это был не камень, это была маскировочная сеть на скале, закрывавшая… Этьен сдирал сеть рукой, стягивал ее, пока под ней не появилась ровная серая поверхность. Сталь. И вертикальная, едва заметная щель.

— Здесь! — Голос Леблана сорвался на хрип. Он повис на скале, вцепившись в находку. — Здесь дверь! Стальная дверь!

Его крик эхом заметался между скалами. Буторин и Сосновский подоспели первыми. Следом, рискуя сорваться, спешил Шелестов. Мария замерла, прижав ладони к лицу.

Это была она. Идеально замаскированная под скалу, врезанная в монолит стальная дверь, за которой, возможно, скрывалась тайна профессора Клаусена. Шелестов провел рукой по холодному металлу, ощупал массивные петли, уходящие вглубь камня.

— Молодец, Леблан, — тихо сказал он. — Молодец… Ребята, не шуметь!